Сергей Анатольевич Мусский 100 великих нобелевских лауреатов



бет2/8
Дата31.12.2019
өлшемі0.97 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8

Аннотация



Изобретатель динамита промышленник Альфред Бернхард Нобель оставил человечеству необычное завещание о судьбе своего капитала. В 1900 году на основе оговоренных условий был создан Нобелевский фонд, а затем началось присуждение Нобелевских премий выдающимся естествоиспытателям, литераторам и борцам за мир. Эти функции были возложены на Шведскую королевскую академию наук и стортинг (парламент) Норвегии. К сожалению, из-за влияния политической конъюнктуры и культурно-эстетических стереотипов не были отмечены премией Лев Толстой, Марина Цветаева, Федерико Гарсиа Лорка. Крайне мало в списках лауреатов выдающихся советских и российских ученых. Однако при всех недостатках Нобелевская премия остается самой престижной в мире.

Сергей Анатольевич Мусский


100 великих нобелевских лауреатов




ВВЕДЕНИЕ

Альфред Бернхард Нобель большую часть жизни занимался производством сугубо мирной продукции - паровых машин и деталей паровозов. Но славу при жизни ему принесло открытие самого мощного на тот момент взрывчатого вещества - динамита, функциональные назначения которого оказались диаметрально противоположными. Если первое было сугубо созидательным - так, при его помощи удалось осуществить ряд крупных строительных проектов (например, прокладка туннелей под Монбланом), то второе - увы, разрушительным, военным. Оружие, созданное на основе динамита, несло человечеству смерть, страдания и разрушения. Несомненно, это не могло не отразиться негативно на морально-психологическом состоянии создателя динамита, и, возможно, именно поэтому он и составил 27 ноября 1895 года в Париже свое столь необычное завещание.

Волеизъявление Альфреда Нобеля стало известно миру после его смерти 10 декабря 1896 года, и заключалось оно в следующем:

«Все мое оставшееся реализуемое состояние распределяется следующим образом.

Весь капитал должен быть внесен моими душеприказчиками на надежное хранение под поручительство и должен образовать фонд; назначение его - ежегодное награждение денежными призами тех лиц, которые в течение предшествующего года сумели принести наибольшую пользу человечеству. Сказанное относительно назначения предусматривает, что призовой фонд должен делиться на пять равных частей, присуждаемых следующим образом: одна часть - лицу, которое совершит наиболее важное открытие или изобретение в области физики; вторая часть - лицу, которое добьется наиболее важного усовершенствования или совершит открытие в области химии; третья часть - лицу, которое совершит наиболее важное открытие в области физиологии или медицины; четвертая часть - лицу, которое в области литературы создаст выдающееся произведение идеалистической направленности; и наконец, пятая часть - лицу, которое внесет наибольший вклад в дело укрепления содружества наций, в ликвидацию или снижение напряженности противостояния вооруженных сил, а также в организацию или содействие проведению конгрессов миролюбивых сил.

Награды в области физики и химии должны присуждаться Шведской королевской академией наук; награды в области физиологии и медицины должны присуждаться Каролинским институтом в Стокгольме; награды в области литературы присуждаются (Шведской) академией в Стокгольме; наконец, премия мира присуждается комитетом из пяти членов, выбираемых норвежским стортингом (парламентом). Это мое волеизъявление, и присуждение наград не должно увязываться с принадлежностью лауреата к той или иной нации, равно как сумма вознаграждения не должна определяться принадлежностью к тому или иному подданству».

Среди не отмеченных Нобелем дисциплин - математика. Ходит легенда, что известный математик Госта Меттах-Лефлер соблазнил и увел то ли жену, то ли невесту Нобеля. Гораздо более вероятна другая версия. Как предполагали современники, он не считал математику практической наукой и не видел в ней никакой пользы.

В 1900 году на основе условий, оговоренных в завещании Альфреда Нобеля, был создан Нобелевский фонд и специальным комитетом был выработан его статус.

Первые Нобелевские премии были присуждены 10 декабря 1901 года. Специальные правила для организации, присваивающей Нобелевскую премию мира, т.е. для Норвежского нобелевского комитета, датированы апрелем 1905 года.

В 1968 году Шведский банк по случаю своего 300-летия внес предложение о выделении премии в области экономики. После некоторых колебаний Шведская королевская академия наук приняла на себя роль института, присваивающего премию по данному профилю. Указанная премия присуждается 10 декабря, вслед за презентацией других Нобелевских лауреатов. Официально именуемая как Премия по экономике памяти Альфреда Нобеля, впервые она была присуждена в 1969 году.

Бросив даже беглый ретроспективный взгляд назад, в ушедшее столетие, станет совершенно очевидно, что оно прошло под знаком физики. Удивительные открытия в области ядерной физики не только взбудоражили научный мир, но и дали огромный начальный импульс в развитии других наук - химии и биологии, а также стимулировали и появление новых - например физической химии. Поэтому отнюдь не случайно, что в списке лауреатов прошлого века преобладают физики. Правда, некоторые известные физики, среди которых Резерфорд и супруги Жолио-Кюри, получили свои Нобелевские премии за исследования в области химии.

Хотя в книге рассказывается о 100 лауреатах, но завоевали они 103 Нобелевские премии: дважды лауреатами были Мария Склодовская-Кюри, Лайнус Полинг, Джон Бардин. Дважды лауреатом был и английский биохимик Фредерик Сенгер (1958 и 1980 годы)

За 100 лет Нобелевскими премиями награждено более 600 человек из 41 страны. Только 39 из них женщины. 60 процентов от числа лауреатов приходится на долю представителей США, Великобритании и Германии.

К сожалению, с самого начала существования премии зародилась весьма нелицеприятная тенденция, в соответствии с которой кандидатуры будущих лауреатов чаще всего выбирались членами Нобелевского комитета не согласно завещанию основателя фонда, а исходя из определенной политической конъюнктуры или каких-то там личных пристрастий. Как пишет И. Черкасов: «Среди ученых существует расхожее мнение, что Нобелевская премия не настолько замечательный институт, каким может показаться на первый взгляд. Уже давно высказываются сомнения в объективности членов Нобелевского комитета… Вручение же Нобелевской премии мира многие вообще называют формой взаимозачета между государствами».

Поэтому ничем иным, как только необъективностью и явной «несимпатией» сначала к России, а затем к Советскому Союзу можно объяснить тот факт, что только 19 наших соотечественников в списке Нобелевских лауреатов. По этому поводу лауреат Нобелевской премии 2000 года по физике Жорес Алфёров сказал:

«Нобелевская премия - высочайшая награда ученому, что об этом говорить! Нобелевскими премиями по физике отмечались самые выдающиеся работы.

Я не хочу - поймите меня правильно - говорить про себя. Но в целом, я думаю, существовала известная дискриминация советских и российских ученых. Я могу назвать целый ряд работ нобелевского класса, которые, увы, так и не были отмечены этой наградой. Пионерские работы Абрама Иоффе по полупроводникам; работы Завойского по электронному парамагнитному резонансу; экспериментальное открытие Гроссом экситона…»

Величайшим представителем мировой литературы начала двадцатого века был Лев Толстой. Однако влиятельный секретарь шведской академии Карл Вирсен, признав, что Толстой создал бессмертные творения, все же категорически выступил против его кандидатуры, поскольку, по его словам, «этот писатель осудил все формы цивилизации и настаивал взамен принять примитивный образ жизни, оторванный от всех установлений высокой культуры. Всякого, кто столкнется с такой косной жестокостью по отношению к любым формам цивилизации, одолеет сомнение».

Некоторые лауреаты, к неудовольствию экспертов, и сами говорили о грубых просчетах при выборе достойнейшего. В 1987 году Иосиф Бродский с лауреатской трибуны заявил, что он испытывает ощущение «неловкости», вызываемое «не столько мыслью о тех, кто стоял здесь до меня, сколько памятью о тех, кого эта честь миновала», и перечислил несколько имен: «Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Роберт Фрост, Анна Ахматова». С той же трибуны испанский поэт Хуан Хименес, получая премию, сказал, что он считает истинно достойным награды другого, не ставшего лауреатом, испанца - Федерико Гарсиа Лорку.

Как бы там ни было, при всех недостатках Нобелевская премия остается самой престижной в мире.




ПРЕМИЯ ПО ЛИТЕРАТУРЕ




ГЕНРИК СЕНКЕВИЧ

(1846- 1916)

Генрик Адам Александр Пий Сенкевич родился 5 мая 1846 года в имении Воля Окшейска на Подлясье, недалеко от Лукова. Семья Сенкевичей принадлежала к древнему, но обедневшему патриархальному литовскому шляхетскому роду, связанному кровными узами с польскими магнатами. Среди членов древнего дворянского рода Сенкевичей жили военные традиции.

В 1863 году семейство переехало на постоянное жительство в Варшаву, где Генрик учился в одной из гимназий. В 1866 году, закончив гимназию, юноша продолжил учение в варшавской Главной школе (с 1869 года - Императорский университет). Сначала, по настоянию матери, он выбрал «доходный» медицинский факультет, но уже через год, уступая своей склонности к литературе, перешел на филологическое отделение.

Студенческие годы для Генрика были самыми тяжелыми. Испытывая материальные трудности, он репетиторствовал, работал гувернером. В эти же годы он начал литературно-критическую деятельность.

В тот период Главная школа была рассадником идей так называемых молодых или варшавских позитивистов. Исповедуя идеологию польской либеральной буржуазии, они ставили перед собой цель изменить существующие порядки в Польше и вывести ее на путь умеренного буржуазного прогресса. Идеи молодых сказались на раннем творчестве Сенкевича.

Университетские занятия Генрик оставил в 1871 году, не сдавая заключительного экзамена по греческому языку. На жизнь он зарабатывал, работая в газетах.

Первые его новеллы из цикла «Юморески из портфеля Воршиллы» (1872) по содержанию своему не выходили за рамки позитивистской проповеди. Но чем дальше, тем больше молодой писатель проявлял тяготение к образам колоритным и необычным. Так появляется «маленькая трилогия», во многом автобиографическая: «Старый слуга» (1875), «Ганя» (1876) и «Селим Мирза» (1877). Эти воспоминания о юности проникнуты лирическим настроением, грустью, сожалением о совершенных ошибках.

В 1876 году Сенкевич отправился в Америку. Он обязался рассказать о своих впечатлениях в серии газетных корреспонденций, в частности - о всемирной выставке в Филадельфии. Писатель странствовал, охотился и знакомился с простыми американцами. Американские впечатления легли в основу нескольких рассказов и серию очерков, составивших цикл «Письма с дороги» (1876-1878).

Вернувшись в 1879 году в Варшаву, Сенкевич публикует произведения о жизни простых поляков: «Из дневника познанского учителя» (1879), «Янко-музыкант» (1879), «Бартек-победитель» (1882). Безусловно, лучшим произведением этой серии является новелла «Эскизы углем» (1876), которую Сенкевич написал еще в США «в дни острой тоски по родине». В «Эскизах углем» - этом маленьком шедевре - автор вводит читателя в глухую деревню, в среду забитого и темного польского крестьянства. Сочетание сатиры, гротеска и трагедии придало произведению большую художественную силу.

Уровень мастерства, достигнутый Сенкевичем в новеллах, оценили многие критики. Один из них - Игнаций Матушевский писал: «Одно слово, но поставленное в надлежащем месте, одно на первый взгляд обыденное, но необычайно меткое и живописное сравнение, одно прилагательное, как бы нехотя присоединенное к существительному, - и перед нашими глазами сразу встает выпуклый и живой персонаж, рисуется образ, ситуация, сцена».

Рассказы, созданные Сенкевичем до 1882 года, принадлежат к числу лучших его достижений в этом жанре. Он и в последующие годы будет писать новеллы, очерки, притчи и юморески, но излюбленной литературной формой будет уже роман.

В 1881 году Сенкевич женился на Марии Шеткевич, дочери шляхтича, владельца богатого литовского имения. В 1882 году у них появился на свет сын Генрик-Юзеф, а в следующем году - дочь Ядвига.

В 1882 году Генрик стал редактором консервативного журнала «Слово» и занимал этот пост до середины 1887 года. В историю литературы этот журнал вошел благодаря произведениям Сенкевича. Так, со 2 мая 1883 года по 1 марта 1884 года здесь впервые опубликовали роман «Огнем и мечом». Известность он приобрел огромную, вызвал споры, похвалы и нападки. В аристократических салонах ставили модные тогда «живые картины», используя сцены из этого романа.

После «Огнем и мечом» появляются «Потоп» (1886) и «Пан Володыевский» (1887), в которых Сенкевич стремится воссоздать в художественной форме события в Польше XVII века. Так родилась историческая трилогия, действия в которой происходили с 1647 по 1673 год.

Сенкевич так объяснил, почему ушел из современности в историю: «Не лучше ли, не здоровее ли - вместо того чтобы рисовать нынешнее состояние умов, нынешних людей, их бедность, несогласие с самими собою, тщетные потуги и бессилие, - показать обществу, что были времена еще худшие, более страшные и отчаянные, но, несмотря на это, наступило возрождение и спасение. Первое может окончательно расхолодить и привести в отчаяние, второе - прибавляет сил, питает надежду, будит желание жить».

Несмотря на успех произведений, финансовое положение писателя далеко не сразу изменилось к лучшему, хотя книгоиздатели наживали на нем немалые деньги.

В личной жизни Сенкевича в 1885 году постигло несчастье - умерла жена. Спустя восемь лет писатель вновь женился - теперь на юной Марии Володкович. Брак был непрочным, и через два с небольшим года их союз распался.

Сенкевич много путешествовал, лечился на заграничных курортах, бывал в европейских столицах, и в Египте, и на острове Занзибар.

С конца восьмидесятых годов писатель снова обратился к современной тематике и создал романы «Без догмата» (1889-1890) и «Семья Поланецких» (1893-1894). Вообще социально-бытовые романы писателя менее удачны, нежели исторические. Выше других оценивался критикой роман «Без догмата».

«Детальностью и завершенностью психологического анализа, мастерским воспроизведением движений души в целом богатстве оттенков роман существенно обогатил польскую литературу, - считает Б. Стахеев. - Сам автор говорил, что хочет воссоздать "кусочек души сложной и больной, но подлинной", изобразить человеческую натуру "глубже, чем она обычно берется, особенно в польских романах"».

С марта 1895-го по февраль 1896 года Сенкевич работал над новым историческим романом «Камо грядеши». О том, как возник замысел романа, писатель позднее рассказывал так:

«Это было следствие разных причин. У меня была многолетняя привычка перед сном перечитывать древних римских историков. Я делал это не только из любви к истории, которой всегда весьма интересовался; но также из-за латыни, которую я не хотел забывать. Эта привычка позволяла мне без труда читать латинских поэтов и прозаиков и вместе с тем будила все более горячую любовь к древнему миру».

Писатель, верный своим консервативным взглядам, задумал «истинно христианскую эпопею» и полагал, что она станет произведением более важным, чем все им до сих пор написанное.

И, действительно, «Камо грядеши» принес Сенкевичу мировую славу. Произведение было переведено на десятки языков. Еще при жизни автора были сняты два фильма по этой книге: во Франции и в Италии, а театральные постановки заполонили сцены. Была создана даже опера на сюжет из «Камо грядеши».

Вслед за «Камо грядеши» последовали романы: «Крестоносцы» (1900), «На поле славы» (1906), «Омут» (1910) и «Легионы» (1916).

В романе «На поле славы» Сенкевич изобразил войну поляков с турками в XVII веке, уделяя главное место знаменитым походам прославленного польского короля и полководца Яна Собеского. Этот роман оказался очень слабым в художественном отношении и не принес успеха Сенкевичу.

Роман «Омут» затрагивал тему революции 1905 года в Польше. Здесь писатель выступил против социалистов и против революции.

Последний роман Сенкевича - «Легионы» - остался незаконченным. Он посвящен польским легионам Генрика Домбровского, сражавшимся в армии Наполеона.

Как видно, в творчестве Сенкевича историческая тематика была преобладающей. Многие передовые русские и польские критики признали роман «Крестоносцы» лучшим у писателя как в идейном плане, так и по художественному мастерству. Роман «Крестоносцы» был задуман еще в 1892 году, но написан позже - во второй половине девяностых. Он публиковался с февраля 1897-го по июль 1900 года. Как отмечает Б. Стахеев: «По продуманности конструкции, крепкой взаимосвязи сюжетных линий, переплетению двух планов повествования: изображение частной жизни и народной судьбы, - роман можно считать самым совершенным из крупных произведений Сенкевича. Наконец, примечательны "Крестоносцы" и организующей роман историко-философской мыслью».

Роман охватывает почти двенадцать лет жизни средневековой Польши, начиная со смерти польской королевы Ядвиги в 1399 году и кончая Грюнвальдским побоищем 15 июля 1410 года.

«Все произведение пронизано горячим чувством патриотизма, который проявляется не только в раскрытии поступков главных героев, но и в самой манере повествования писателя, когда он развертывает перед читателем яркую картину всего тогдашнего польского края: рисует его дороги и пущи, замки и усадьбы, города и села; изображает жизнь простолюдинов и шляхты; создает блестящие сцены рыцарских турниров, поединков, сражений и воспроизводит нравы, обычаи, понятия и верования поляков древности.

Роман полон динамики, напряжения, действия, борения страстей, кипения жизни…»

По мнению известной польской поэтессы Марии Конопницкой, современницы Сенкевича: «Все повествование романа кажется какой-то громадной движущейся панорамой. Действующих лиц мы встречаем почти всегда в дороге, на коне. Словно что-то толкает этих людей с места на место. Кто весел, чувствует избыток сил, тот садится на коня и с песней отправляется в путь; кто грустен или обижен судьбой, у кого тяжело на душе, тот тоже садится на коня и тоже едет, куда глаза глядят».

В 1904 году Сенкевич женится в третий раз - на своей племяннице Марии Бабской.

В 1905 году Сенкевичу была присуждена Нобелевская премия по литературе.

С началом Первой мировой войны, когда Облегорек (где Сенкевич в основном жил) заняли австрийцы, он переехал в Вену, а затем в Швейцарию. Сенкевич активно участвовал в работе Комитета помощи жертвам войны в Польше. В дальнейшем здоровье его резко ухудшилось, и 15 ноября 1916 года Сенкевича не стало.


РЕДЬЯРД КИПЛИНГ

(1865- 1936)

«Киплинг обнаружил романтику подвига и подвижничества в самой гуще современности, - пишут Н. Дьяконова и А. Долинин. - Провозгласив в пору крушения идеалов и недоверия к героическим возможностям человека старый, но прочно забытый героический идеал, Киплинг стал одним из основателей недолговечной, хотя и влиятельной эклектической литературной школы конца XIX века - так называемого неоромантизма. Его рассказы и стихи, равно как и произведения его единомышленников - Р. Хаггарда, А. Конан Дойла, У. Хекли и других, вызвали широкий отклик в самых разных слоях английского общества, отразившись на уровне массовой беллетристики множеством низкопробных подражательных боевиков с детективами, преступниками, бравыми моряками и прочими суперменами - этими штампованными репродукциями киплинговских мужественных героев. Сами литературные жанры, счастливо избранные Киплингом, в немалой степени предопределили его успех: короткий рассказ, стилизованный под французскую или американскую прозу, был воспринят читателями, воспитанными главным образом на многотомных романах, чуть ли не как революция в отечественной литературе, а смелое соединение традиционных национальных поэтических форм с мотивами современного городского фольклора создавало в его балладах эффект крайней новизны».

Джозеф Редьярд Киплинг родился 30 декабря 1865 года в индийском городе Бомбее, где его отец, известный скульптор и дизайнер Джон Локвуд Киплинг, был ректором местной школы искусств. Мать писателя, Алиса Макдональд, была дочерью известного английского художника Эдуарда Берн-Джонса. Она тоже неплохо рисовала и писала рассказы, которые печатались в английских и индийских журналах.

Как и в других небогатых семействах, дети росли под присмотром местных слуг, пока не подходило время везти их в Англию - учиться. Так в 1871 году Редьярда вместе с сестрой отправляют в Англию. Они жили в частном пансионе. Его хозяйка миссис Холлоуэй часто била мальчика, запирала в темной комнате и всячески унижала. Вероятно, от этого у него резко ухудшилось зрение. Он видел теперь так плохо, что мог нечаянно наткнуться на любой предмет - даже на дерево.

Потом тетя долго укоряла Редьярда за то, что он ей ничего не рассказывал, но, по словам Киплинга, «дети могут рассказать немногим больше, чем животные, потому что они все воспринимают как установленное от века». Позднее Киплинг написал о своих мучениях в рассказе «Мэ-э, паршивая овца».

В январе 1878 года Редьярда отдали в новую школу «Юнайтед сервис колледж», основанную группой офицеров индийской службы и англо-индийских чиновников. Годы, проведенные здесь, были также нелегким испытанием, но воспитали у Киплинга убеждение в необходимости порядка и дисциплины, которые он будет считать основой закона. Позже он не только не осудил атмосферу школы, но с умилением вспоминал о казарменном рае своей суровой школы и написал о ней ностальгическую книгу, «Стоки и К°» (1899). Это сочинение навлекло на него справедливые обвинения в прославлении палочного воспитания и бессердечия учеников.

Надо сказать, что руководитель школы Кормелл Прайс первым разглядел в Редьярде прирожденного литератора и, чтобы укрепить его в этой мысли, устроил литературный конкурс, на котором тот без труда получил первую премию.

После школы Киплинг возвратился в Индию - определить его в университет родителям было не по средствам. Редьярд приехал в Лахор, где с 1875 года отец занимал пост директора крупнейшего в Индии Музея национального искусства. Здесь Редьярд стал корреспондентом «Гражданской и военной газеты». Так как он оказался в газете единственным сотрудником (кроме редактора), то работать приходилось по 10-15 часов в сутки. Он работал и репортером, и корректором, и редактором. Журналистская работа дала Редьярду возможность узнать Индию и обеспечила его материалом для творчества. Поскольку Киплинг свободно говорил на языке хинди, он стал едва ли не первым репортером, который рассказывал об этой стране так, как не мог рассказать никто.

В 1886 году Киплинг выпустил поэтический сборник «Департаментские песни», в котором изобразил жизнь колониальной администрации. В 1888 году Киплинг опубликовал первый сборник рассказов «Простые рассказы с гор», а затем другой - «Баллада о Западе и Востоке». Они принесли ему известность не только в Индии, но и во всей Британской империи.

«Я хорошо помню, с каким нетерпением открыл его первую книгу "Простые рассказы"… - вспоминал потом Конан Дойл. - Я прочитал ее с восторгом и понял не только то, что в литературу пришел новый сильный писатель, но и то, что появилась некая новая манера в рассказе, весьма отличная от моей - я ведь изо всех сил старался тщательно отработать и искусно развернуть сюжет. Но здесь все получалось как-то само собой, и это безразличие к читателю вдруг вспыхивало блестящей фразой или абзацем, которые были тем сильнее, чем неожиданнее. Его рассказы были грубо сделаны, но впечатление производили огромное - а это ведь самое главное. Я убедился тогда, что писать можно по-разному, что существует метод много лучше моего, хотя, быть может, для меня и недоступный».

В 1889 году, совершив кругосветное путешествие через Дальний Восток и США, Киплинг прибыл в Англию уже знаменитым писателем.

Редьярду всего двадцать четыре года, а его уже называют классиком английской литературы и наследником Чарлза Диккенса, отмечая в его произведениях такой же редкий талант описания местных нравов, душевных состояний своих героев.

Вся Англия, а потом и весь мир с восхищением внимали каждой рифме, каждому слову «законченного гения» - так Генри Джеймс называл Киплинга. К его советам прислушивались короли и полководцы, его портреты украшали гостиные, а его энергичные строки быстро превращались в пословицы. «Наиболее влиятельной силой в дни моего студенчества был киплингизм, - вспоминал десятилетие спустя один из автобиографических героев Герберта Уэллса. - В середине девяностых годов этот маленький усатый очкарик, который, казалось, никогда не перестает отчаянно жестикулировать, этот обладатель тяжелого подбородка, который с мальчишеским энтузиазмом вопил о действенности силы и лирически восторгался звуками, красками и даже запахами Империи, этот кудесник, открывший нам мир машин, ветоши, инженеров и младших офицеров и превративший профессиональный жаргон в поэтический диалект, стал чуть ли не национальным символом. Он чудодейственно захватил нас, наполнил своими звонкими неотвязными строчками, заставил сочинять бледные подражания ему, окрасил самый стиль наших бесед».

В 1902 году Киплинг признался в письме к Р. Хаггарду: «Я медленно открываю для себя Англию - самую замечательную заграницу, в которой мне довелось побывать».

Действительно, уже в 1891 году, не прожив в Англии и двух лет после возвращения из колоний, он отправился в новое путешествие, посетил Южную Африку, Австралию, Новую Зеландию.

После женитьбы на Каролине Бейлстир 18 января 1892 года молодая чета посетила Канаду, США и Японию. Затем молодожены поселились в американском штате Вермонте, в имении родителей Каролины. Вскоре у них родились две дочери, которым Киплинг и посвятил книгу своих сказок «Множество затей» (1893). Но и далее супруги продолжали вести кочевую жизнь. Они скитались из страны в страну, а на Британских островах появлялись лишь наездами.

В 1894- 1895 годах вышли две книги Киплинга с его собственными рисунками, получившими название «Книги джунглей». (Услышав рассказ Киплинга об индийских джунглях, детская писательница Мэри Доджи попросила его написать о них. Киплинг попробовал, так и появились «Книги джунглей».)

«Книги джунглей» имели огромный успех и, по словам Киплинга, «породили целый зоопарк подражаний», наиболее известное из которых, «Тарзан», сделалось своего рода «бестселлером массовой литературы». Но сами по себе «Книги джунглей» принадлежат большой литературе. Эти произведения сделали Киплинга едва ли не самым популярным писателем своего времени.

Серьезный конфликт с родственниками жены вынудил писателя вернуться в Англию. Киплинг поселился в графстве Сассекс, где приобрел просторный дом с участком земли. Но возвращение писателя в Англию началось с трагедии - его старшая дочь умерла от воспаления легких.

В 1899 году Киплинг уехал в Южную Африку, где началась англо-бурская война. Несколько месяцев он провел в действующей армии, выпускал там военную газету и посылал в Англию репортажи об этой войне. В то время как весь мир выступил на стороне буров, Киплинг был целиком на стороне Империи. Это стало причиной резкого снижения его популярности. Видимо, поэтому, когда все ждали от него книгу о последней войне, Редьярд написал роман «Ким», в котором описывал приключения мальчика и буддийского монаха, странствующих по Индии.

«Вопреки распространенному мнению, Киплинг никогда не отрицал достоинств азиатской культуры, - отмечают Н. Дьяконова и А. Долинин. - Более того, он терпеливо пытался понять "Закон" Востока, расшифровать его "код" и даже взглянуть на мир с его точки зрения. Проблема выбора, с которой сталкивается главный герой его романа "Ким" (1901), колеблющийся между двумя моделями поведения, восточной и европейской, казалась ему вполне реальной».

А вот что пишет Ю.И. Кагарлицкий: «В "Киме" Киплинг заложил один из краеугольных камней своей долговременной славы. Он не следует своей политической тенденции. Впоследствии даже те его произведения, которые были написаны "на злобу дня", начали читаться отвлеченно от исторического контекста. События, на которые откликался Киплинг, перестали волновать людей, отчасти даже стерлись из их памяти, а стихи и рассказы Киплинга, порожденные этими обстоятельствами, пережили их. Кто сейчас помнит, скажем, что знаменитое стихотворение "Пыль" написано в прославление английского солдата, ведущего одну из самых несправедливых войн в истории этой страны? Разве не читается оно сегодня просто как великолепное стихотворение о повседневных тяготах войны? В "Киме" это общечеловеческое начало заложено очень глубоко. Оно составляет его фундамент».

В 1902 году Киплинг возвратился в Англию и с тех пор безвыездно жил в своем доме в Сассексе. Теперь он занимался только литературным творчеством. В том же 1902 году Киплинг выпустил «Сказки просто так», а также сборник английских легенд и преданий в собственной обработке.

«Особая прелесть новых историй Киплинга, - писал в своей рецензии Гилберт Кит Честертон, - состоит в том, что они читаются не как сказки, которые взрослые рассказывают детям у камина, а как сказки, которые взрослые рассказывали друг другу на заре человечества. В них звери предстают такими, какими их видели доисторические люди - не как виды и подвиды разработанной научной системы, а как самостоятельные существа, отмеченные печатью оригинальности и сумасбродства. Слоненок - это чудик с башмаком на носу; верблюд, зебра, черепаха - это частицы волшебного сна, смотреть который совсем не то, что изучать биологические виды».

Ему исполнилось тридцать шесть - середина его жизненного пути. Однако можно сказать, что к этому времени был исчерпан творческий импульс, полученный Киплингом в Индии. Конечно, и впоследствии у него появлялись удачные рассказы и стихи, но лишь от случая к случаю. Когда шесть лет спустя Нобелевский комитет присудил ему премию за литературу, она была дана писателю, уже сделавшему почти все, на что он был способен, - в романе, в рассказе, в поэзии.

Итак, Киплинг получил Нобелевскую премию по литературе. Ю.А. Кагарлицкий пишет: «Он подчеркивал, что следует собственным убеждениям, а не служит кому-либо. Во время Англо-бурской войны ему собирались присвоить звание сэра, но он решительно отказался. Он никогда не принимал никаких правительственных наград и был в этом отношении непоколебим. Еще в 1899 году ему предложили орден Бани второй степени - он отказался; в 1903 году - орден Св. Михаила и Св. Георгия - он опять отказался. В 1917 году премьер-министр предложил ему любое отличие, какое он пожелает. Он ответил, что не нуждается в таковых. До конца жизни он успел еще отказаться от орденов Империи, Чести, "За заслуги", хотя этим орденом, учрежденным Эдуардом VII, большим любителем искусства и литературы, награждали выдающихся литераторов. Принять этот орден его уговаривали все, включая его друга короля Георга V, но безуспешно. Зато Киплинг всегда без колебаний принимал академические почести. Его не раз избирали почетным доктором английских и иностранных университетов, а в 1907 году ему была присуждена Нобелевская премия по литературе, и во всех этих случаях он не говорил, что хочет остаться "просто Киплингом"».

В Первую мировую войну Киплинг потерял сына Джона и стал все чаще впадать в депрессию. Только в 1933 году парижский врач обнаружил, что писатель уже пятнадцать лет страдал язвой двенадцатиперстной кишки. В начале 1936 года Киплинг отправился на излечение в Канны, но не добрался. Ночью 12 января в Лондоне, в гостинице ему стало плохо. Утром его увезли в больницу и сделали операцию. Однако у него начался перитонит и в 12 часов дня 18 января 1936 года Киплинг скончался.

Похоронили Киплинга в «Уголке поэтов» Вестминстерского аббатства.


МОРИС МЕТЕРЛИНК

(1862- 1949)

Морис Полидор Мари Бернар Метерлинк родился 29 августа 1862 года в бельгийском городе Генте. Отец его был нотариусом, мать - дочерью преуспевающего юриста. Семья Метерлинков была весьма состоятельной и пользовалась в городе большим уважением.

До двенадцати лет Мориса обучали домашние учителя. Как потом он сам вспоминал, детство «провел меж двумя монастырями», там «полный почтения слушал речи о добром господе, о святой деве, об ангелах и небесном блаженстве». Затем в 1874 году его отдали в иезуитский коллеж, где Метерлинк, по его признанию, провел среди отцов иезуитов «самое неприятное время» своей жизни.

Мальчика начали готовить в преемники отцу по профессии. Однако вопреки семейной традиции Морис совершенно не интересовался историей и правом и отдавал все свободное время литературе и музыке. И, тем не менее, когда он закончил колледж в 1881 году, отец настоял, чтобы его единственный сын поступил на юридический факультет Гентского университета. Однако все свободное время Морис по-прежнему проводил среди книг. Получив в 1885 году диплом, опять-таки по настоянию родителей он уехал в Париж, чтобы продолжить образование в Сорбонне. Но, вырвавшись из-под опеки, Метерлинк все свое время посвящал литературе и музыке.

В Париже юноша жил в доме знакомого семьи - известного писателя-символиста Жориса Гюисманса. В его доме Морис познакомился с известным поэтом Вилье де Лилль-Аданом. Никто и никогда так не потрясал Метерлинка, по его признанию. Под его влиянием Метерлинк осознал свое литературное дарование и с помощью Гюисманса напечатал свой первый труд - вольный перевод книги фламандского философа-мистика Я. Раусбрука «Украшение любовного брака».

В 1886 году состоялся литературный дебют Мориса - в парижском ежемесячнике «Плеяда» была напечатана его новелла «Убийство невинных».

Но, возвратившись в Гент, Метерлинк поступил в отцовскую фирму и начал работать юристом. Однако все свободное время он по-прежнему посвящал литературе, а свои сочинения печатал во Франции, чтобы родные не узнали о его занятиях.

В 1889 году, опять-таки в Париже, Метерлинк выпустил первую книгу - сборник стихов «Теплицы». Попросив у матери 250 франков, Морис издал в том же году в Брюсселе свою первую пьесу, «Принцессу Мален». Ее сюжет заимствован из сказки братьев Гримм. Но Метерлинк превратил традиционную историю о злой королеве, которая губит своих детей, в напряженную драму о поединке героини и злого рока.

Штук пятнадцать книг было раскуплено, с десяток автор раздарил друзьям, казалось, на этом все и закончилось. Громом среди ясного неба было появление в парижской «Фигаро» 24 августа 1890 года статьи известного критика Октава Мирбо, в которой сообщалось, что некто Морис Метерлинк создал «самое гениальное произведение нашего времени».

Мирбо написал письмо Морису, в котором доказывал, что ему необходимо посвящать все свое время литературе. Вмешательство критика помогло сломать сопротивление родителей. Метерлинк оставил юридическую практику и одну за другой написал несколько пьес «Непрошеная» (1890), «Слепые» (1890), «Семь принцесс» (1891), «Пелеас и Мелисанда» (1892). Большинство из них были основаны на традиционных сказочных сюжетах, но в каждой автор предлагал нетрадиционную развязку. Конечно, неожиданным было и то, что сказки не всегда кончались счастливо. Герои Метерлинка попадали в самые замысловатые приключения, совершали долгие путешествия и одерживали победы над силами природы и рока.

Я. Цисарж писал: «К 1900 году Метерлинк создал ряд пьес ("Слепые", "Пелеас и Мелисанда", "Смерть Тентажиля"), где внутренний мир человека представлен в виде аллегории. Внешнее действие, поступки персонажей не столь существенны, они либо фон, либо вообще отсутствуют. Герои его пьес пребывают в некоем изначально заданном и практически неизменном состоянии, которое, по мысли автора, и есть искомый символ, "область души", проводник и свидетель внутренней сути».

А вот характеристика ранних произведений писателя, данная в книге «Великие писатели XX века»:

«Многозначность символа заложена в основу пьесы М. Метерлинка "Слепые". Драматург придумывает странную землю - остров в океане, - населенную незрячими людьми. Блуждая в темноте, страхе и холоде, слепые ожидают прихода Неизвестного, своего рода мессии, который вызволит их из мрака. Шаги Неизвестного приближаются, но его видит лишь зрячий ребенок на руках у самой юной слепой.

Жизнь стариков слепых на острове можно отождествить с судьбой человеческой цивилизации; океан - образ-символ смерти; мертвый проводник проповедует религию, от которой человечество уже отпадает; маяк на берегу океана - наука; ребенок на руках у слепой - образ-символ нового, трансцендентально-мистического искусства. Такова традиционная дешифровка образной системы М. Метерлинка; но символ на то и символ, чтобы количество его трактовок было неограниченным.

Мир символистских произведений М. Метерлинка неуютен, безотраден, движим воздействием сил, направленных против человека. Источник этих сил кроется в Неизвестном. Неизвестное может отождествляться у драматурга с образом смерти ("Там, внутри"), иногда является попыткой заполнить вакуум неверия, возникший в результате отрицания идей христианства».

В 1895 году в одном из гентских театров Морис познакомился с актрисой Ж. Леблан, которая вскоре стала его женой. Это была умная и образованная женщина, которая на протяжении двадцати трех лет совмещала обязанности секретаря и импресарио своего мужа. Она создавала Метерлинку необходимые для работы условия и улаживала все сложные взаимоотношения с издательствами и режиссерами.

Через год после свадьбы они переехали в Париж. Там Метерлинк на несколько лет оставил драматургию, так как начал работать над философскими трактатами «Жизнь пчел» (1901) и «Мудрость и судьба». Самым известным из них стал первый, в котором писатель в аллегорической форме рассказал историю человечества.

К началу XX века Метерлинк превращается в крупную фигуру прогрессивно-романтической драматургии. Недосказанность, смутное, но постоянное предчувствие приближающейся трагедии были характерны для раннего Метерлинка. Позднее в его пьесах начали появляться реалистические краски, герои стали активнее действовать. Синтез различных стилей и направлений позволил ему создать такие произведения, как «Монна Ванна» и «Синяя птица» - безусловный шедевр мировой драматургии.

В драме «Монна Ванна» (1902) Метерлинк впервые перенес своих героев в ситуацию реально-историческую, в Италию XV века.

«Нельзя считать, что Метерлинк создал реалистическую драму, "Монна Ванна" - произведение романтическое с исключительными ситуациями и исключительными героями, - писал Л. Андреев. - Но как высоко романтизм поднял героя Метерлинка! Монна Ванна далеко ушла от марионеток первых драм, она вплотную приблизилась к героям Верхарна. Персонажи "Монны Ванны" не ждут от неизвестности решения своей участи, а сами вырабатывают принципы своего поведения.

В "Монне Ванне" изображены "реальные несчастья", при всей романтической условности обстоятельств. Родина в опасности, город Пиза осажден, народ голодает, - вот перед какими фактами ставит теперь Метерлинк своих героев. Он как будто сохраняет любовный "треугольник" - Монна Ванна, ее муж Гвидо и обожающий Ванну Принчивалле. Но "треугольник" этот отнюдь не традиционный. Принчивалле командует осаждающими город Пизу войсками, а к тому же он наемник. Благодаря этому взаимоотношения главных героев сплетаются в сложный клубок; они со страстью обсуждают не только проблемы любви, но проблемы долга, отношения к родине.

В горячих дискуссиях (каким далеким кажется теперь "театр молчания"!) герои вырабатывают высший критерий оценки нравственности - им оказывается общественный долг, долг перед родиной, перед народом. Монна Ванна говорит: "Спасение моих сограждан для меня выше всего". Действуя в соответствии с этим пониманием долга, Монна Ванна и превращается в подлинную героиню, в олицетворение высшего понимания любви».

В 1908 году Метерлинк опубликовал пьесу «Синяя птица», которая принесла ему всемирную известность. Философская сказка «Синяя птица» - уникальная для литературы попытка отыскать формулу человеческого счастья. «Все симпатии Метерлинка на стороне бедных, - отмечает Л. Андреев. - Не из богатого дома, а из хижины дровосека Фея начнет поход за Синей птицей, - лишь обитателям бедных хижин Метерлинк доверяет поиски истины. Поиски символической птицы противопоставляют не только бедных богатым. Они противопоставляют романтическую "Синюю птицу" символистской драматургии Метерлинка. Там был застывший, мертвый мир - здесь все в движении, здесь смысл в поиске, в походе. Там все было заранее задано, все изначально обусловлено, и человек был марионеткой в руках идеалистического детерминизма - здесь все впереди, все зависит от поисков, от инициативы, смелости искателей истины. И сам процесс поисков, само движение возвышает людей, совершенствует их, открывает перед ними новые горизонты».

В течение нескольких лет «Синяя птица» обошла сцены всего мира и драматург получил такое количество писем с просьбой продолжить рассказ о своих героях, что в 1918 году написал продолжение «Синей птицы» под названием «Обручение», в котором завершил историю мальчика Тильтиля.

Кроме пьес писатель выпустил несколько критических книг и сборников стихов. Особой известностью также пользовалась пьеса Метерлинка «Бургомистр Стильмонда» (1918), в которой он призывал к сопротивлению против немецких захватчиков. Впоследствии это произведение послужило причиной переезда писателя в США.

В 1911 году Метерлинку была присуждена Нобелевская премия по литературе «за многогранную литературную деятельность, в особенности за драматические произведения, отмеченные богатством воображения и поэтической фантазией». Однако драматург тяжело болел и не смог поехать в Швецию на ее вручение.

С началом Первой мировой войны Метерлинк пытается записаться в бельгийскую гражданскую гвардию, но его патриотический порыв отклонили из-за возраста. Чтобы помочь своей стране, писатель отправился в длительное лекционное турне по городам Европы и Америки. Все вырученные деньги он отдавал в Фонд обороны. Эта поездка была и своеобразным решением семейной драмы, его отношения с Леблан ухудшились, и вскоре они расстались.

В 1919 году Метерлинк снова женился, на сей раз на молодой актрисе Р. Даон, исполнявшей роль в «Синей птице». Они поселились в столице Франции. В это время он окончательно отошел от драматургии и опубликовал еще одну философскую книгу - «Жизнь термитов». Под видом муравейника Метерлинк изобразил тоталитарное государство, которое постепенно начало складываться в некоторых европейских странах. Он показал превращение людей в механических, тупых исполнителей чужой воли.

Метерлинк написал много. «Но Метерлинка-драматурга знают по "театру смерти", по романтическим пьесам конца прошлого - начала нашего века, - считает Л. Андреев. - К кануну Первой мировой войны слава Метерлинка достигла зенита, тогда он был увенчан лаврами Нобелевского лауреата. Потом он был иждивенцем этой славы.

Из полутора десятков поздних драм Метерлинка мало что опубликовано, и не случайно. Они звучат как заигранная пластинка, в которой трудно, а то и невозможно расслышать прелесть некогда созданной мелодии. Без конца варьируется все тот же мотив жертвенности, самоотверженной любви, иллюстрируемой ситуациями псевдоисторическими и псевдосовременными, а то и вовсе искусственными, вымученными. Очень часто жертвенность оказывается признаком святости, и таковая демонстрируется без всякого стеснения».

В 1932 году король Бельгии пожаловал писателю титул графа. Когда началась Вторая мировая война и Франция была захвачена немецкими войсками, Метерлинк перебрался в Португалию. Однако уже в 1940 году писатель был вынужден совсем покинуть Европу и вместе с женой уехать в США. Там он прожил всю войну. В 1947 году писатель возвратился в Ниццу, в свой особняк «Пчельник». Здесь он и скончался от сердечного приступа 6 мая 1949 года.




РАБИНДРАНАТ ТАГОР

(1861- 1941)

Рабиндранат Тагор принадлежал к одному из древнейших индийских родов. Его предки занимали влиятельное положение при дворе правителей Бенгалии. Фамилия его произошла от Тхакур - в переводе «святой владыка», которую иностранцы преобразовали в Тагор.

Рабиндранат родился 6 мая 1861 года в родовом доме в Джорашанко в Калькутте. Он был уже четырнадцатым ребенком Дебендраната Тагора (с двадцати восьми лет его звали Махарши, то есть человеком известным мудростью и праведной жизнью). Глава семейства даже если жил дома, а не находился по обыкновению в Гималаях, был недоступен для семьи. Все заботы по дому легли на плечи матери - Шароды Деби, и у нее оставалось не много времени и сил для воспитания младшего сына.

«Тоска по материнской любви, никогда не остывавшая в детстве, превратилась в зрелые годы в непреходящее желание женской привязанности и ласки, - отмечает К. Крипалани. - Неумолкающее эхо этого чувства слышится в прекрасных стихах о детстве, написанных им в зрелом возрасте. В некоторых из рассказов и повестей Тагора материнская любовь описывается с такой нежностью, что невольно задаешься вопросом: не является ли это выражением неудовлетворенных желаний автора?»

Несмотря на то что семья жила в достатке, дети воспитывались в строгости.

«Питались мы вовсе не деликатесами, - вспоминает Тагор. - Перечень нашей одежды вызвал бы снисходительную усмешку у современного мальчика. Мы до десяти лет ни по каким случаям не надевали носки или обувь. Для холодной погоды у нас была лишь вторая хлопчатобумажная куртка. И нам никогда не приходило в голову переживать из-за этого. Только когда старик Ниямат, наш портной, забывал пришить карманы к нашим курткам, мы огорчались, ибо еще никогда не рождался мальчик настолько бедный, чтобы ему нечем было набить свои карманы… Нам ничего никогда не доставалось легко. Многие обычные вещи были для нас редкостью, и мы жили чаще всего надеждой, что, когда мы станем достаточно взрослыми, мы получим то, что будущее хранит для нас».

Детство и раннее отрочество мальчик провел под опекой домашних слуг. В школу он пошел очень рано, то была Восточная семинария. Через некоторое время, когда Роби не было еще семи лет, его приняли в другую школу, которая считалась образцовой и была создана по британским стандартам.

Тогда же мальчик сочинил свои первые стихи популярным в Бенгалии размером «пояр». Первый опыт стихосложения оказался заразительным. Мальчик приобрел синюю тетрадь и стал записывать в нее свои стихи: «Как молодой олень, который всюду бьет своими свежевыросшими, еще зудящими рогами, я стал невыносимым со своей расцветающей поэзией».

В 1875 году Тагор испытал одно из самых сильных потрясений в своей жизни - скоропостижно умерла его мать. Ее смерть вызвала у него такую сильную депрессию, что отцу пришлось увезти сына в длительную поездку по предгорьям Гималаев.

По возвращении Рабиндранат продолжил образование, но не в английской школе, а в педагогическом училище, где преподавание велось на языке бенгали. После его окончания Тагор провел несколько лет в бенгальской академии, где изучал историю культуры и историю Индии. В это время он уже постоянно печатался в различных литературных журналах, а в 1878 году вышло в свет его первое крупное произведение - поэма «История поэта».

Однако литературные пристрастия Тагора не нашли должного понимания в семье, и отец отправил его в Англию, чтобы Рабиндранат стал студентом Лондонского университета. Тагор прожил в Англии почти два года. Он прилежно изучал право, но главные его интересы были связаны с английской литературой и историей. Находясь в Лондоне, он постоянно печатался в индийских журналах, а по возвращении собрал свои записки и опубликовал их в виде книги, назвав ее «Письма путешественника в Европу».

Так и не получив адвокатского диплома, Тагор возвратился в Индию. Боясь отцовского гнева, он поселяется в Калькутте в семье своего старшего брата, служившего там городским судьей. Лишь через несколько месяцев отец сменил гнев на милость, и Рабиндранат смог вернуться в родной дом.

В 1882- 1883 годах были опубликованы поэтические сборники молодого автора -«Вечерние песни» и «Утренние песни».

9 декабря 1883 года состоялась свадьба Рабиндраната и десятилетней девушки Мриналини Деби - дочери служащего в одном из поместий Тагоров. На то была воля отца. В отличие от многих других семей, Тагор не только бережно воспитывал свою жену, но и не мешал ей учиться. В результате жена Тагора стала одной из самых образованных индийских женщин и по совету мужа перевела на английский язык древнеиндийский эпос «Рамаяна».

Через три года появился первый ребенок в семье - дочь Мадхурилота. Позднее у них родились еще два сына и две дочери.

В 1890 году Тагор был вынужден покинуть свой дом, по поручению отца он занял должность управляющего родовым имением Шелайдехо в Восточной Бенгалии. Он поселился в плавучем доме на реке Падма, сочетая литературные занятия с административной деятельностью.

Здесь Рабиндранат выпустил свои основные сборники стихотворений и на протяжении всей последующей жизни считал это время лучшим периодом своего творчества. Сюжеты его стихов были навеяны индийским фольклором и образами классической поэзии Востока. Благодаря особой мелодичности многие стихотворения Тагора сразу же стали народными песнями, утрачивая связь с их автором.

Одновременно с сочинением стихов Тагор работал над прозой и выпустил сборник рассказов, основная проблематика которых связана была с окружающей его жизнью Он писал и пьесы - «Жертвоприношение» (1890), «Читрангола» (1892).

В 1901 году Тагор наконец смог соединиться со своей семьей, после краткого пребывания в Калькутте они переехали в семейное поместье неподалеку от города, где вместе с пятью учителями Тагор открыл собственную школу. Но 23 ноября 1902 года умерла его жена, а в сентябре следующего года - младшая дочь.

Тогда же вышел роман Тагора «Песчинка» - первое крупное реалистическое произведение на бенгальском языке, а также сборники стихов - «Память» и «Дитя».

В 1907 году писателя постигло новое горе - умер отец. Тагор стал наследником огромного состояния, однако материальные проблемы нисколько не занимали Рабиндраната, и он передал право управления поместьями своим братьям.

Вскоре писатель впервые выступил и как философ, разработавший собственную жизненную концепцию на основе традиционной индийской философии. Чтобы изложить ее, писатель прибегает к традиционному приему - написал философский роман «Гора» (1907-1910). Это произведение, внешним сюжетом которого стала полемика индуиста и сторонника европейской цивилизации, стало своеобразным знаменем начинавшегося в Индии освободительного движения, направленного против господства англичан в стране.

Одновременно Тагор работал над наиболее значительным сборником стихотворений - «Гитанджали» («Жертвенные песнопения»).

Своей европейской известностью Тагор во многом обязан английскому художнику сэру Уильяму Ротенстайну, посетившему Индию в 1910 году. Во время пребывания в Калькутте он познакомился с Тагором. Но только после возвращения в Лондон Ротенстайн прочитал на страницах «Модерн ревю» английский перевод одного из рассказов Тагора, который произвел на него большое впечатление.

В 1912 году Рабиндранат приехал в английскую столицу, первым делом навестил Ротенстайна. Зная интерес художника к его поэзии, он дал ему свою тетрадь с переводами. «В тот же вечер я прочел эти стихи, - пишет Ротенстайн. - Это была поэзия совершенно необычная, она показалась мне сродни творениям великих мистиков. Эндрью Брэдли, которому я их показал, согласился: "Похоже, что наконец-то среди нас снова появился великий поэт"».

Ротенстайн предложил Индийскому обществу напечатать сборник стихотворений Тагора, к которому переводчик Йитс согласился написать предисловие.

В ноябре в Лондоне вышло в свет первое издание «Гитанджали». В целом книга была благосклонно принята английской прессой. В «Литературном приложении» к «Таймс» говорилось: «При чтении этих стихотворений понимаешь, что это не просто любопытные образчики чуждой культуры. Они как бы предсказывают, какая поэзия могла бы создаваться на английском языке, если бы наши поэты могли достичь такой же гармонии между чувством и идеей. Расхождение религии и философии, преобладающее в нашей среде, показывает, как слабы мы и на том и на другом поприще. Когда мы читаем эти произведения, они напоминают нам псалмы царя Давида, созданные в наши дни. Возможно, что многие откажутся подпасть под очарование индийского поэта, так как его философия отлична от нашей. Если она представляется нам фантастичной и чуждой, то, прежде чем презирать ее, мы должны задать сами себе вопрос: а что такое наша собственная философия? Мысль наша движется безостановочно, но она не такова, чтобы поэты могли ее выразить».

Позднее сборник был издан во многих странах мира. Одна из песен этого сборника - «Джанаганамана» - приобрела такую популярность, что после достижения Индией независимости стала государственным гимном страны.

Сборник «Гитанджали» сыграл большую роль в получении Тагором Нобелевской премии. О том, как принималось решение о присуждении этой высокой награды Тагору, рассказал шведский академик А. Эстерлинг:

«Т. Стердж Мур, английский писатель, член Королевского общества, предложил его (Тагора) для рассмотрения в качестве кандидата на присуждение премии. Протоколы нобелевского комитета показывают, что это предложение было воспринято с интересом и удивлением. Правда, Харальд Хьерне, который был тогда председателем комитета, боялся скомпрометировать его таким решением. Непросто решить, заявил он, что в замечательной поэзии Тагора является его подлинным личным творчеством, а что должно быть представлено как классическая традиция индийской литературы…

Спор был решен в пользу Тагора благодаря письменному отзыву Вернера фон Хайденстама, который сам тремя годами позже получил Нобелевскую премию. Хайденстам писал о книге "Гитанджали", переведенной самим Тагором на английский: "Я был глубоко тронут, прочитав эти стихотворения, и не помню, чтобы я читал что-нибудь подобное за последние двадцать лет и даже больше. Они подарили мне часы яркой радости, это было словно глоток воды из свежего, чистого источника. Пылкое и любовное поклонение, которое пронизывает каждую его мысль и чувство, чистота сердца, благородная и естественная возвышенность его стиля - все соединяется, чтобы создать произведения, обладающие редкостной духовной красотой. В его творчестве нет ничего, что было бы спорным или оскорбительным, ничего суетного, пошлого и мелочного, и если про какого-нибудь поэта можно сказать, что он обладает качествами, делающими его достойным Нобелевской премии, то это Тагор… Теперь, когда мы нашли идеального поэта подлинного масштаба, мы не имеем права пройти мимо него. В первый раз и, возможно, в последний нам представилась возможность открыть великое имя прежде, чем оно появится во всех газетах. Мы не должны мешкать и упустить возможность, прождав до следующего года"».

Тагор находился в Шантиникетоне, когда пришло известие, что 13 ноября 1913 года ему присуждена Нобелевская премия. Пятью днями позже он писал Ротенстайну: «В тот момент, когда я получил известие о высокой чести, возложенной на меня присуждением Нобелевской премии, мое сердце обратилось к Вам с любовью и благодарностью. Я почувствовал, что среди моих друзей никто не будет так рад этой новости, как Вы. Выше всех почестей знание, что за нас обрадуются те, кого мы больше всего ценим. Но тем не менее это серьезное испытание для меня. Ураган общественных страстей, порожденный этим событием, вызывает ужас. Это почти так же плохо, как привязать консервную банку к хвосту собаки, так что ей невозможно бежать, не поднимая шума и не собирая толпы зевак по пути. В течение последних нескольких дней я завален телеграммами и письмами. И те люди, которые никогда не были ко мне дружелюбны или никогда не читали ни строчки из моих произведений, кричат громче всех о своей радости. Не могу выразить Вам, как я устал от всего этого крика, поразительная обманчивость которого для меня непереносима. Воистину эти люди восславляют славу в моем лице, а вовсе не меня».

Как пишет К. Крипалани: «Премия была присуждена за поэтическое творчество и художественные достоинства поэзии Тагора. Но сам факт, что премия присуждена представителю Азии, придал награде особое значение. Тагор из личности превратился в символ - символ принятия Западом азиатской культуры и ее потенциального возрождения. Тагор был первым, кто запечатлел в сознании западной интеллигенции тот факт, ныне ставший общепризнанным, что "мудрость Азии" жива, что с ней надо обращаться как с живым существом, а не как с любопытным музейным экспонатом».

Далеко не все были довольны тем, что Нобелевскую премию получил уроженец Азии. Одна американская газета писала: «Присуждение Нобелевской премии за литературу индийцу породило немало огорчения и немало удивления среди писателей белой расы. Они никак не могут понять, почему эта награда досталась человеку с темной кожей». Торонтская газета «Глоб»: «В первый раз Нобелевская премия досталась кому-то, кого мы не можем назвать "белым". Должно пройти некоторое время, прежде чем мы себя приучим к мысли, что некто, носящий имя Рабиндранат Тагор, может получить всемирный приз за литературные достижения. (Разве нам не говорили, что Запад и Восток с мест своих не сойдут?) Имя это звучит курьезно. В первый раз, когда мы увидели его на страницах газет, нам показалось, что оно придумано в шутку».

Нобелевская премия была вручена английскому послу в Швеции, и лишь через несколько месяцев генерал-губернатор Индии торжественно передал ее Тагору. Примечательно, что денежную часть премии Тагор пожертвовал своей школе, в которой на эти деньги был открыт университет с бесплатным обучением.

С этого времени начинается период признания творчества Тагора как в самой Индии, так и за ее пределами. В 1915 году английский король возвел Тагора в рыцарское звание. Оксфордский университет присвоил ему степень почетного доктора.

Тагор много путешествовал, посещал страны Европы, Японию, Китай, США, Советский Союз (1930). На родине Тагор жил в своем поместье, где продолжал литературную и преподавательскую деятельность. Вышли его новые произведения: сборники стихов «Журавли» (1916), «Голос леса» (1931), «Последняя октава» (1935), «На ложе болезни» (1940), «Последние стихи» (1941), романы - «Дом и мир» (1916), «Четыре части» (1934), путевой дневник «Письма о России» (1931).

После начала Второй мировой войны Тагор выступил с воззванием, направленным против фашизма. Однако писатель был уже смертельно болен. Английские врачи пытались спасти его жизнь, но Тагор долго отказывался от операции, поскольку считал, что это осквернит чистоту его тела. Когда операция, наконец, была сделана, она уже не принесла ожидаемого эффекта.

Тагор умер в своем поместье неподалеку от Калькутты 7 августа 1941 года.




РОМЕН РОЛЛАН

(1866- 1944)

Свое творческое кредо писатель определил в книге «Жизнь Бетховена»: «Вокруг нас душный, спертый воздух. Дряхлая Европа впадает в спячку в этой гнетущей, затхлой атмосфере… Мир погибает, задушенный своим трусливым и подлым эгоизмом. Мир задыхается. Распахнем же окна! Впустим вольный воздух! Пусть нас овеет дыханием героев!»

Именно утверждение героического начала - доминанта в творчестве Роллана, и оно определило его особое, высокое место во всей литературе прошедшего века.

Ромен Роллан родился 29 января 1866 года в городке Кламси на юге Франции. Среди его предков были участники французской революции 1789 года.

Его отец, Эмиль, был адвокатом, уважаемым в городе человеком, а мать - Антуанетта Мари Куро - весьма простой и набожной женщиной. И, тем не менее, именно по ее желанию в 1880 году семья переехала в Париж, чтобы сын мог получить хорошее образование.

С ранних лет мать научила его играть на пианино. Ромен полюбил музыку, и прежде всего Бетховена. Это увлечение сохранялось у мальчика и в то время, когда он учился в лицее Людовика Великого. В 1886 году Роллан поступил в одно из самых престижных высших учебных заведений - «Эколь Нормаль сюперьер» (Высшую Нормальную школу). Подчиняясь желанию матери, он изучал общую историю и историю искусств.

Изучая философию, он познакомился с трудами Спинозы. Он покорил юношу «стихийным реализмом» и призывом к людскому братству. «Озарением во мраке туннеля» назвал Роллан свое открытие творчества Льва Толстого - в 1886 году он прочитал «Войну и мир». Из философии великого писателя Ромен извлек главное: «Роман не имеет ни начала, ни конца, как и сама жизнь. Это и есть сама жизнь, беспрестанно шагающая вперед».

В 1889 году Ромен, получив диплом преподавателя, уехал на несколько лет в Рим, где изучал историю в «Эколь Франсез». После ее окончания в 1891 году, он собирался заняться научно-педагогической деятельностью. Вернувшись в Сорбонну, Роллан действительно несколько лет читал курс истории музыки. По его предложению здесь даже была учреждена кафедра музыкознания.

В Париже Роллан написал несколько пьес.

В 1892 году он женился на Клотильде Бреаль, дочери знаменитого филолога. Вместе они отправились в Рим для того, чтобы Ромен смог завершить докторскую диссертацию.

Они вернулись в 1893 году в Париж, и через два года Роллан защитил докторскую диссертацию по музыке на тему «Происхождение современного лирического театра: история оперы в Европе до Люлли и Скарлатти». Научный труд Роллана оказался настолько интересным, что после защиты диссертации специально для него в Сорбонне была учреждена кафедра истории музыки. В течение следующих семнадцати лет Роллан совмещал занятия литературой с преподаванием в Сорбонне и Высшей Нормальной школе.

Литературный путь Роллана начался с драматургии. Поскольку он находился под влиянием Шекспира и интересовался «героическими» эпохами, то начал писать не отдельные пьесы, а целые циклы: «Все события, общественные или домашние, оборачивались драматическими произведениями».

«В раннем творчестве Роллана поиски героического связаны с его религиозными убеждениями… - пишет Ф.С. Наркирьер. - Драмой "обращения к Богу" является первая опубликованная (1897) пьеса Роллана "Святой Людовик" (вместе с двумя другими драматургическими произведениями "Аэрт" (поставленной в 1898 году) и "Торжество разума" (поставленной в 1899 году) пьеса составила цикл "Трагедии веры").

Современному обществу, зараженному меркантилизмом, отравленному скептицизмом, Роллан противопоставляет эпоху средних веков как время бескорыстных героических свершений».

Но уже в 1895 году Роллан написал в дневнике: «Едва закончил мою католическую драму, как уже чувствую в себе душу вольнодумца и бунтаря».

На рубеже веков Роллан сформировал свою концепцию нового искусства, поскольку считает, что в новом обществе должна быть и иная культура. Конечно, легче всего ее было создавать на образцах прошлого. И Роллан создает целый цикл пьес, посвященных Великой французской революции: «Волки» (1898), «Торжество разума» (1899) (первоначально входила в другой цикл), «Дантон» (1900), «Четырнадцатое июля» (1901).

В 1903 году появилось программное произведение писателя «Народный театр». Здесь Роллан сформулировал свое кредо: «Надо создать Театр для Народа, творимый Народом».

Поиск своего героя привел Роллана к жанру биографии. Писатель задумал создать цикл биографий замечательных людей, в том числе: Мадзини, Гарибальди, Шиллера, Лазара Гоша, Томаса Пейна, Вобана. В итоге в цикле «Героические жизни» были написаны: «Жизнь Бетховена» (1903), «Жизнь Микеланджело» (1906), «Жизнь Толстого» (1911).

Биографию Бетховена писатель создал как своеобразный вызов отчаянию, охватившему его в 1901 году, после ухода от него горячо любимой жены.

И. Лилеева отмечает: «Для творческого развития писателя особое значение имела книга "Жизнь Бетховена" - первая из его книг о великом немецком композиторе и гражданине. Бетховен - любимый герой Роллана, и на протяжении всей жизни он будет для писателя высшим примером героизма, идеалом человека, воплотившего победу духа над всеми жизненными невзгодами. Ни бедность, ни одиночество, ни глухота, ни равнодушие окружающих, ничто не могло сломить Бетховена. Преодолевая несчастья и страдания, он прославляет радость борьбы и создает в конце своей жизни "Девятую симфонию", завершающуюся торжествующей одой "К радости". Слова Бетховена: "Через страдание к радости" - стали девизом жизни и творчества Роллана. Изнеженной, болезненной литературе декаданса он смело противопоставил образ бунтаря».

Мировую известность Роллану принес многотомный роман «Жан-Кристоф», над которым писатель работал с 1903 по 1912 год. Сам Роллан признавался, что писал его под влиянием монументальной эпопеи Толстого «Война и мир». Действительно, в его романе на широком фоне социальной истории Европы изображена жизнь и духовные поиски немецкого музыканта, прообразом которого стал Бетховен.

Вот что говорит сам автор: «От окончания "Утра" и до начала "Грядущего дня" - героическая поэма о Жан-Кристофе заполнена бунтом - бунтом жизни против всего, что извне душит и отравляет ее своими смрадными объятьями (искусственно созданные условности и моральные предрассудки, лицемерие и растленность общества, труп прошлого, пожираемый червями, "Ярмарка на площади")».

Ф.С. Наркирьер пишет:

«На фоне измельчавших персонажей французской литературы начала XX века Жан-Кристоф выделяется как фигура крупная, значительная. Он поражает своей силой - физической и духовной. Он велик и в дружбе, и в любви. У Жан-Кристофа любовное чувство, в традициях французского классицизма, всегда чувство абсолютное. Его любовь - безраздельна, будь то чувство к мещаночке Минне, загадочной Сабине, ветреной Аде, артистке Франсуазе Удон, к страстной в своей замкнутости Анне Браун и, наконец, - к итальянке Грации, которая дарит Жан-Кристофу душевную ясность, внутреннюю гармонию (прототип Грации - София ди Вьеррьеро-Гонзага, в которую Роллан был поначалу влюблен и которая стала впоследствии другом писателя на долгие годы). Любовь Жан-Кристофа - несчастная, она заканчивается либо разрывом с любимой, либо ее смертью. В горниле страсти закаляется душа героя…

Создавая "Жан-Кристофа", Ромен Роллан мечтал пробудить "дремлющий под пеплом духовный огонь". В той мере, в какой это было в его силах, писатель свою задачу выполнил. Искания Жан-Кристофа оказались созвучными исканиям интеллигенции во Франции и в других странах, в первую очередь в России. Этим во многом объясняется исключительная популярность романа в нашей стране».

Действительно, книга быстро стала популярной далеко за пределы Франции. «Из самых отдаленных стран, - рассказывает Роллан, - от самых различных народов - Китая, Японии, Индии, обеих Америк, от всех европейских народностей стекались ко мне люди, говорившие: "Жан-Кристоф - наш. Он - мой. Он - мой брат. Он - я сам…"»

Знаком всемирного признания стало присуждение Ромену Роллану Нобелевской премии по литературе за 1915 год. Полагают, что именно «Жан-Кристоф» позволил писателю получить эту высокую награду «за высокий идеализм литературных произведений, за сочувствие и любовь к истине, с которой он описывает различные человеческие типажи».

Однако сама премия была вручена писателю лишь в 1916 году - отчасти из-за скандала, вызванного публикацией им цикла антивоенных статей «Над схваткой». Роллан сразу же смело и решительно выступил против преступной политики современных ему правителей, резко осудил захватнический, империалистический характер войны.

Всю сумму премии Роллан роздал благотворительным организациям Франции и Швейцарии, в том числе Международному Красному Кресту.

К этому времени писатель жил в Швейцарии, куда переселился в 1912 году. Здесь он мог спокойно работать (шла Первая мировая война). В 1914 году Роллан создал быстро ставшую популярной небольшую повесть «Кола Брюньон». Это одно из немногих исторических произведений писателя, написанных в прозе.

«Кола Брюньон - воплощение народа, воплощение его неистребимой жизненной силы, мужества и трудолюбия, - отмечает И. Лилеева. - За полвека жизни Брюньону пришлось немало пережить: много раз набеги солдат разоряли и уничтожали его дом и чума уносила близких людей, всю жизнь его душили налоги и поборы, но Брюньон всегда, вопреки всему, радовался жизни».

«Эта книга была полностью отпечатана и готова к выходу еще до войны, и я ничего в ней не меняю, - писал в предисловии писатель. - Кровавая эпопея, героями и жертвами которой были внуки Кола Брюньона, доказала миру, что "жив курилка"… И народы Европы, покрытые славой и синяками, найдут, мне кажется, потирая бока, долю здравого смысла в рассуждениях, которым предается "ягненок из наших краев, меж волком и пастухом"».

Хотя всю свою жизнь Роллан старался не связывать себя работой в каких бы то ни было общественных организациях, он не скрывал своей приверженности социалистическим идеалам. Правда, он отвергал насилие как форму борьбы, поэтому не принял диктатуру пролетариата, установившуюся в России после 1917 года.

В поисках новых, свободных от кровопролития форм исторической деятельности Роллан обратился к индийской философии и к учению М. Ганди. С последним писатель даже встречался в 1931 году в Швейцарии. Свои взгляды он изложил в биографиях Рамакришны (1929) и Вивекананды (1930).

«Тридцатые годы были годами идейного и творческого подъема Роллана. Роллан принимает самое активное участие в борьбе за мир и демократию, против войны и фашизма, - пишет И. Лилеева. - Голос Роллана, писателя, воплощающего "совесть Европы", громко звучит в защиту жертв фашистского террора: Тельмана, Грамши, Димитрова. Вместе с Барбюсом Роллан - инициатор и организатор международных конгрессов в защиту культуры. Поистине удивительной была энергия этого уже немолодого, очень больного человека. Своей задачей писателя и гражданина Роллан считает борьбу за сплочение людей разных взглядов и убеждений во имя мира».

Главным художественным произведением между двумя мировыми войнами стал его семитомный роман «Очарованная душа», над которым писатель работал с 1925 по 1933 год. В этом произведении повествование сосредоточено на судьбе женщины, Аннет Ривьер, борющейся за свои гражданские права, отстаивающей право на самостоятельность в жизни и своей деятельности.

Своеобразным же итогом размышлений Роллана над острыми проблемами новейшей истории и политики стала трагедия «Робеспьер», которую писатель завершил в 1939 году.

В 1934 году Роллан женится на Марии Павловне Кудашевой, переводчице его произведений на русский язык. Это был второй брак в жизни писателя. Несмотря на разницу в возрасте, этот брак, продолжавшийся десять лет, можно назвать счастливым. Роллан принял и сына Кудашевой, Сергея.

Во время Второй мировой войны пожилой больной писатель был отрезан от мира, находясь под неусыпным надзором фашистских молодчиков. Истощенный голодом и болезнью, Роллан жил только надеждой на освобождение Франции. Писатель дождался счастливых дней лета 1944 года, когда его родина была освобождена от фашистских оккупантов.

30 декабря 1944 года Роллан умер от туберкулеза.


АНАТОЛЬ ФРАНС

(1844- 1924)

Джозеф Конрад назвал Франса «принцем прозы». А Душан Брески писал: «Несмотря на все превратности критической моды, Франс всегда будет стоять рядом с (Дж. Бернардом) Шоу как великий сатирик нашей эпохи и с такими писателями, как Рабле, Мольер и Вольтер, как один из величайших французских острословов».

Жак Анатоль Франсуа Тибо родился 16 апреля 1844 года в центре Парижа. Здесь на набережной Сены находилась книжная лавка его отца Франсуа Ноэля Тибо. (От уменьшительной формы имени отца Франсуа произошел псевдоним сына - Анатоль Франс.) Неудивительно, что с детства мальчик полюбил книги. Первоначальное образование мальчик получил в коллеже Станислава, но гораздо больше влияли на него атмосфера книжной лавки и ее посетители. Страницы прочитанных книг раскрывали перед ним удивительное богатство мыслей, чувств, знаний, волнующую тайну прошлых веков. Книжную лавку посещали многие известные парижские писатели: братья Гонкуры, литературные критики Поль де Сен-Виктор и Жюль Жанон, поэты-парнасцы…

До того как стать писателем Франс писал статьи в различные энциклопедические словари и справочники, печатал небольшие заметки в библиографических журналах и каталогах, которые читали лишь немногие любители. Много дала Анатолю работа в издательстве Лемерра, где он был постоянным рецензентом рукописей и автором предисловий к выпускаемым книгам, а также сотрудничество с газетой «Тан», где он выступал в качестве литературного критика.

Прошло около десяти лет, прежде чем Франс добился первого значительного литературного успеха, издав сборник стихов «Золотые поэмы» (1873). Еще через три года появилась в свет драматическая поэма «Коринфская свадьба». Однако в дальнейшем Франс отошел от поэзии. Он вошел в историю французской литературы как один из крупнейших мастеров прозы, как автор глубоких по мысли и блестящих по форме философских романов, неповторимых по своей изящной и едкой иронии повестей, рассказов и сказок, как один из величайших и острых сатириков, как яркий и смелый публицист.

В 1879 году вышли в одной обложке две небольшие повести писателя - «Иокаста» и «Тощий кот». Длинный список самых известных произведений Франса открывает роман «Преступление Сильвестра Бонара», вышедший в 1881 году. В этой небольшой по объему книге он выступил зрелым, уже вполне сложившимся художником. В этом романе, пронизанном задушевностью и лиризмом, звучит, хотя еще приглушенно, тема социальной несправедливости, несовершенства общественного устройства.

«По выходе книги многие из читателей сочли Сильвестра Бонара автобиографическим персонажем, - пишет В. Дынник. - Эта трактовка, если говорить об автобиографичности в прямом смысле слова, имеет мало оснований. Тридцатисемилетний Анатоль Франс, создатель Сильвестра Бонара, своими манерами, всем своим житейским обликом, повседневным обиходом очень мало походил на своего престарелого героя. Можно сослаться, например, на впечатление Марселя Пруста, вынесенное из первой встречи с Франсом, когда Пруст был совершенно разочарован несоответствием между представлением о писателе, возникавшим при чтением его книг, и его действительным обликом, - некрасивого человека с улиткообразным носом, с гнусавым голосом и монотонной речью».

Как пишет И. Лилеева: «В 80-90-е годы Франс публикует несколько сборников новелл («Валтасар» (1889) и «Перламутровый футляр» (1892). - Прим. авт.). Часто его рассказы написаны на уже известные сюжеты, являются переложением старых легенд и сказок, но под пером Франса знакомые темы обретают новую жизнь, начинают сверкать новыми красками. Франс один из лучших мастеров стиля во французской литературе. В новеллах он выступает увлекательным собеседником, привлекающим остротой ума, отточенностью каждой фразы. Он нередко сознательно стилизует свои рассказы, воспроизводит наивное простодушие древней легенды, лаконизм старинной хроники, изящество мемуаров XVIII века. Это ему блестяще удается…

Сочетание поэтичности, задушевности с иронией и насмешкой, столь характерное для творческой манеры Франса, нашло яркое проявление и в его книгах о детстве. Этой теме Франс посвятил четыре повести: "Книга моего друга", "Пьер Нозьер", "Маленький Пьер" и "Жизнь в цвету". Первая повесть написана в 1885 году, последняя закончена в 1922 году, за два года до смерти писателя».

Разочарование в буржуазной республике проявилось у Франса в те годы в форме скептического, иронического отношения ко всему окружающему. Скептиком сделал Франс аббата Куаньяра, героя двух своих романов («Харчевня королевы Гусиные Лапы» (1893) и «Суждения господина Жерома Куаньяра» (1893)). Большой, ясный ум писателя, богатство его мысли, тонкая ирония, разрушающая ложь и фальшь, - вот что привлекает читателя в этих книгах.

В девяностые годы со всей силой проявилось большое сатирическое мастерство Франса. Он создал цикл из четырех романов, объединенных общим заглавием - «Современная история» (1897-1901): «Под городскими вязами» (1897), «Ивовый манекен» (1897), «Аметистовый перстень» (1899) и «Господин Бержере в Париже» (1901).

«Уже не иносказательно, не намеками, а прямо и резко бичует Франс буржуазную Третью республику, - пишет И. Лилеева. - "Современная история" - сатирическое обозрение Франции конца XIX века, вершина реалистического творчества писателя. С документальной точностью описывает Франс политическую и общественную жизнь своего времени, на страницах его книг ведутся споры по самым важным и актуальным политическим проблемам. Франс с возмущением и негодованием рассказывает о монархических заговорах, о грязных и подлых путях, которые ведут к чинам, к успеху, разоблачает предвыборные махинации, судебные порядки. На страницах "Современной истории" дана целая галерея сатирических образов; беспринципные политиканы, продажные чиновники, развратные светские дамы, хитрые, пронырливые священники. Разоблачение клерикалов, их интриг занимает главное место в романе».

Новый этап творчества Франса, открывающийся «Современной историей», продолжился такими произведениями, как «Кренкебиль» (1903), «На белом камне» (1904), «Остров пингвинов» (1908), «Боги жаждут» (1912), «Восстание ангелов» (1914).

«Кренкебиль» - один из лучших рассказов писателя. Он повествует о печальной судьбе торговца-зеленщика, ставшего жертвой судебного произвола, жертвой безжалостной государственной машины и звучит страстным протестом против несправедливости и жестокости буржуазного общества.

Затем Франс создал утопический роман «На белом камне», где говорит о будущем торжестве социализма. Писатель рисует картину общества 2270 года, общества, не знающего частной собственности и эксплуатации…

В 1905 году Франс вступил в социалистическую партию. Он был одним из тех немногих французских социалистов, которые выступили в защиту русской революции 1905 года. Франс был одним из создателей, а затем председателем «Общества друзей русского народа и присоединенных к России народов».

В произведениях Франса этих лет нашли отражение мучающие его сомнения и противоречия, а наряду с ними еще сильнее и резче зазвучало сатирическое обличение буржуазного общества. Так появился роман «Остров пингвинов». Как отмечает В. Дынник: «"Остров пингвинов" - это подлинный триумф франсовской сатиры. Писатель отважно атакует здесь моральное и политическое разложение, бесчеловечность, скудоумное ханжество в сочетании с наглым цинизмом, расистский и националистический дух, подменивший любовь к своему народу, атакует безудержный колониализм и многие другие отвратительные черты капиталистического строя, и делает это гораздо решительнее, чем раньше. Не ограничиваясь современностью, Франс устремляет свое внимание к самым основам эксплуататорского строя, к его историческим истокам. Меньше, чем где-либо раньше в творчестве Франса, обращение к истории служит для него отдыхом от современности. В предисловии к "Острову пингвинов" писатель, якобы от лица Жако Философа, сам говорит о неразрывном единстве исторической и злободневной тематики этой книги».

В 1912 году вышел в свет известный роман Франса «Боги жаждут». Писатель воссоздал в романе жизнь Парижа 1793 года, когда у «великого революционного города» не было ни денег, ни хлеба, когда ему угрожали австрийские пушки. Он говорил о величии народа, силами которого совершалась революция: «Эта голь перекатная, уничтожившая королевскую власть, опрокинувшая старый мир… не ждала пощады от врагов».

На первом плане в романе стоят образы революционеров, бескорыстных людей, до конца преданных делу борьбы со старым миром. Таков, к примеру, Трюбер, секретарь военного комитета секции. О нем автор говорит с любовью и восхищением. Этот человек «чувствовал себя слитым в едином порыве со всеми патриотами, настолько он был нераздельной частью нации, настолько его жизнь растворилась в жизни великого народа». Трюбер является в романе воплощением сотен и тысяч народных героев, отдавших свою жизнь за революцию.

В центре произведения - якобинец Эварист Гамлен, верный последователь Марата и Робеспьера, присяжный заседатель Революционного трибунала. Молодой талантливый художник Гамлен беззаветно верен революционному долгу.

Отношение Франса к Гамлену двойственно: он восхищается его убежденностью, непоколебимой преданностью революции, но осуждает его жестокость, черствость и непримиримость. Гамлен из любви к человечеству становится бесчеловечным: «Я принес в жертву родине и жизнь и честь, - говорит он своей Элоди. - Я умру опозоренным и ничего не смогу завещать тебе, несчастная, кроме всем ненавистного имени… Любить друг друга? Но разве меня еще можно любить?… И разве я могу любить?»

Трагизм судьбы и личности Гамлена - это трагизм его революционной деятельности. Он осложняется и углубляется еще тем, что, по Франсу, Конвент не добился особенных перемен в жизни страны, в самих людях.

В следующем романе «Восстание ангелов» революция снова не имела успешного окончания. Сатана, восстав против бога-тирана Ялдаваофа, свергается за это с небес. Он может добиться своего, но должен вести на штурм небесного престола ангельские воинства, избравшие его своим предводителем. Сатана не верит в то, что установление новой власти избавит мир от тирании.

Сомнения и колебания Франса в вопросе о путях развития общества были в дальнейшем разрешены самой жизнью. Великая Октябрьская социалистическая революция помогла писателю освободиться от пессимизма, вернула ему веру в революцию, в будущее, привела его вновь к политической борьбе.

В 1920 году Франс примкнул к Французской коммунистической партии. 8 ноября 1922 года он опубликовал в «Юманите» свое приветствие СССР по поводу пятилетия Октябрьской революции: «Если в Европе есть еще друзья справедливости, они должны почтительно склониться перед этой Революцией, которая впервые в истории человечества попыталась учредить народную власть, действующую в интересах народа. Рожденная в лишениях, возросшая среди голода и войны, Советская власть еще не довершила своего громадного замысла и не осуществила еще царства справедливости. Но она, по крайней мере, заложила его основы».

Книги Франса занимают почетное место в сокровищнице французской литературы. В 1921 году писатель получил Нобелевскую премию по литературе.

Франс умер 12 октября 1924 года в Туре. На его похоронах присутствовали члены французского правительства.




БЕРНАРД ШОУ

(1856- 1950)

На протяжении почти шестидесяти лет Шоу создал около пятидесяти больших и малых пьес. С каждой новой пьесой известность его росла, и еще до Первой мировой войны он был признан крупнейшим драматургом не только Англии, но и Европы.

Читатели, да и критики долго не могли разобрать, пишет ли Шоу с серьезными намерениями или просто балагурит. Дж.К. Честертон писал: «Мне довелось слышать жалобы многих лиц на то, что Бернард Шоу просто мистифицирует их. Что они хотели этим сказать, мне непонятно, потому что Шоу просто оскорблял их. Его язык, особенно когда он касается вопросов морали, отличается такой же прямотой и основательностью, как язык лодочника, и гораздо менее разукрашен и менее символичен, чем язык извозчика».

Он сознательно избрал роль шута и прямо говорил об этом: «Я достиг славы и почета в качестве придворного шута капиталистического общества». В 1908 году Шоу послал Л.Н. Толстому одно из своих произведений - пьесу «Человек и сверхчеловек». «Вы недостаточно серьезны, - написал в ответ Толстой. - Нельзя шуточно говорить о таком предмете, как назначение человеческой жизни, и о причинах его извращения и того зла, которое наполняет жизнь нашего человечества».

Но даже Толстой не смог заставить отказаться Шоу от своей манеры письма: «Вы говорите, что я в этой книге недостаточно серьезен, - что я заставляю публику смеяться даже в самые серьезные моменты. А почему бы и нет? Почему бы нам изгонять юмор и смех? Предположите, что мир есть только одна из божьих шуток. Разве Вы в силу этого меньше старались бы превратить его из дурной шутки в хорошую?»

Джордж Бернард Шоу родился 26 июля 1856 года в Дублине. Отец был торговцем зерном, мать - учительницей музыки, она была намного моложе мужа. У мальчика не было счастливого детства. В горькую минуту Шоу назовет свое детство страшным, лишенным любви. Когда Бернарду было пятнадцать лет, мать оставила его с отцом-пьяницей и уехала в Лондон, забрав с собой дочерей.

Чтобы заработать на жизнь, Бернард поступил в одну из земельных контор, где прошел путь от рассыльного до кассира.

В двадцать лет Шоу покинул Ирландию и переехал в Лондон. «…В 15 лет я был вынужден стать клерком, - вспоминает писатель. - Я был обыкновенным пролетарием. Поэтому, когда я начал интересоваться политикой, я не вступил в консервативную партию. Это была партия лендлордов, а я не был лендлордом. Я не вступил и в либеральную партию. Это была партия капиталистов, а я был наемным рабочим… Я же хотел пролетарской партии; и когда призыв Карла Маркса получил распространение по всей Европе, привел к образованию пролетарских социалистических организаций, стремившихся к установлению благоденствия всего общества в противовес классовым предрассудкам и интересам собственников, я, естественно, примкнул к одной из таких организаций. Так я стал социалистом и горжусь этим званием».

Организация, к которой примкнул Шоу и в которой он состоял до конца жизни, «Фабианское общество», представляла собой одну из разновидностей мелкобуржуазного социализма. Шоу писал брошюры по социально-политическим вопросам, выступал на митингах, стал советником муниципалитета округа Сен-Панкрас. Бернард работал в качестве критика - сначала художественного, затем музыкального. С 1888 года Шоу постоянно выступал как театральный критик газеты «Стар».

Испробовал он свои силы и в литературе. Шоу написал роман «Незрелость» (1879), а за ним еще несколько. Романы «Социалист-одиночка» (1884) и «Профессия Кэшеля Байрона» (1885-1886) напечатал небольшой социалистический журнал «Тудэй», издаваемый известным писателем, художником и социалистическим деятелем У. Моррисом.

Еще два романа - «Неразумные связи» (1885-1887) и «Любовь артиста» (1887-1888) появились в конце восьмидесятых годов в журнале «Аур корнер», основанном прогрессивной деятельницей и пылкой поклонницей Шоу - Энни Безант. К прозе Шоу время от времени возвращался и впоследствии. Однако его истинным призванием оказался театр.

В начале девяностых годов, когда в Англии возник «Независимый театр», руководимый Т. Грейном, Шоу горячо поддерживал этот театр, ставивший серьезные пьесы. Однако театру приходилось ставить главным образом пьесы иностранных авторов, в частности, драмы норвежского писателя Г. Ибсена. «При таких обидных для национального чувства обстоятельствах, - писал Шоу, - я предложил Грейну смело объявить постановку драмы из-под моего пера. Грейн без всяких колебаний так и сделал».

Так в 1892 году Шоу написал пьесу «Дома вдовца» и с этого времени становится профессиональным драматургом.

«В начале своей карьеры драматурга (писать пьесы Шоу начал достаточно поздно) он опирался на наследие Ибсена (этюд "Квинтэссенция ибсенизма"), - пишет Я. Цисарж. - Пьесы "Дома вдовца" (1892) и "Профессия миссис Уоррен" (1894) несомненно драмы ибсеновского толка: конфликт развернут в прошлое, и грехи и ошибки - оттуда, и действие развивается на фоне всеобщего морального упадка, который невозможно скрыть за добропорядочным фасадом. Позднее Шоу отказался от этой ибсеновской модели. Тем не менее, в его комедиях критическая составляющая присутствует постоянно, ибо Шоу не мог отказаться от своего жизненного кредо без того, чтобы не изменить самому себе По натуре он критик, и его потребностью было - срывать лживые маски, осуждать и разоблачать».

Пьеса «Профессия миссис Уоррен» подверглась цензурным гонениям: драматург показал в ней судьбу бывшей проститутки, владевшей сетью публичных домов и составлявшей за их счет приданое своей дочери.

В 1896- 1897 годах Бернард написал пьесу «Ученик дьявола», принесшую ему первый большой успех. Английский актер В. Террис предложил писателю создать совместными усилиями пьесу и вручил ему свой план пьесы. Шоу нашел, что «сценарий содержал слишком много действия, но в нем было слишком мало обрисовки характеров». Далее Шоу продолжал: «Тем не менее тот факт, что он приветствовал меня как выдающуюся интеллектуальную силу и все же намекнул, что я неспособен написать популярную мелодраму, доставил мне неописуемое удовольствие; я решил собрать вместе все банальные эпизоды, все затрепанные ситуации, которые сослужили такую службу за последние десять лет в "Дрянных пьесах", и скомбинировать из них новую мелодраму, которая имела бы вид глубоко обдуманной оригинальной современной пьесы. Плодом всего этого и был "Ученик дьявола"».

Пьеса была посвящена борьбе североамериканских штатов за независимость и прошла с огромным успехом в США. Присланный из-за океана гонорар фактически означал для Шоу конец его бедности.

В 1897 году Шоу получил титул государственного советника, а в следующем женится на Шарлотте Пейн-Таузенд, происходившей из богатой ирландской семьи. В письмах друзьям он называл ее «зеленоглазой миллионершей». Его пугало богатство невесты. Однако Шарлотта являлась членом фабианского общества, и их взгляды на жизнь во многом совпадали. Вместе с Шарлотой в жизнь Шоу пришли уют и порядок. Он приобрел не только верную спутницу жизни, но и умную собеседницу и помощницу.

В 1903 году венский журналист З. Требитч перевел несколько пьес Шоу на немецкий язык. «Ученик дьявола» был поставлен в Вене, «Оружие и человек» - в Берлине.

«Мировая слава, - пишет А.М. Зверев, - приходит к Шоу после того, как в постановках Х. Гренвилл-Баркера на сцене королевского театра "Корт" за три сезона (1904-1907) прошли некоторые из наиболее значительных его пьес, в том числе "Человек и сверхчеловек" (1905), "Майор Барбара" (1905), "Цезарь и Клеопатра" (1907). Они окончательно закрепили за Шоу репутацию ниспровергателя мнимых очевидностей, покушающегося на фундаментально важные понятия общепринятой морали и на представления об истории, которые выглядят аксиоматичными. Ирония Шоу, у которого сатирический пафос сочетается со скепсисом, ставящим под сомнение разумность социального устройства и реальность прогресса, является главным отличительным свойством его драматургии, все более отмеченной тяготением к философским коллизиям».

Перед Первой мировой войной Шоу с женой перебрался в Эйот-Сент-Лоуренс в Хартфордшире, где написал одно из главных своих произведений - «Пигмалион».

«Бернард Шоу написал своего "Пигмалиона" в 1912 году, и в следующем году он был впервые поставлен на сцене. Его комедия, однако, не является прямым переложением рассказанного выше греческого мифа. Шоу создал свой, как всегда парадоксальный, вариант этой темы, - пишет А. Аникст. - Пигмалионом у Шоу является профессор фонетики Хиггинс, который проделывает следующий эксперимент. Он берется научить правильному английскому произношению бедную девушку-цветочницу Элизу Дулитл так, чтобы по речи ее могли принять даже за герцогиню.

Эксперимент завершается успехом. Элиза выучивается классически правильной речи, и в самом утонченном великосветском обществе ее принимают за особу, обладающую всеми признаками культурного человека из высокопоставленной среды.

Пигмалион-Хиггинс создал Галатею, но она восстала против него и покинула его дом, чтобы выйти замуж за милого, но пустого светского молодого человека Фредди».

«Люди самого разного толка, - пишет Шоу, - исходя только из того, что она является героиней романтической истории, считают, что она поэтому должна выйти за героя. Это невозможно не только потому, что испортило бы ее маленькую драму, если бы она развивалась согласно такому неразумному предположению, но и потому, что реальный финал очевиден для всякого обладающего пониманием человеческой природы вообще и женского инстинкта в частности».

Во время Первой мировой войны Бернард Шоу написал цикл небольших пьес на злободневные темы, объединенных им впоследствии в сборник «Пьески о войне» (1919). В них драматург выступил против кровавой бойни.

В 1919 году появилась пьеса «Дом, где разбиваются сердца». По словам В.В. Ивашевой - это «горькое, трагическое признание кризиса английской буржуазной цивилизации, острейшая насмешка над ложью и бесчеловечностью капиталистических отношений. Одно из самых значительных произведений Шоу, эта пьеса не теряет своего значения и при сопоставлении с тем лучшим, что было создано им в последующие годы, и знаменует начало нового этапа в творческом развитии драматурга».

А в 1923 году Шоу завершил пьесу «Святая Иоанна», ставшую, по некоторым оценкам, вершиной драматургической карьеры Шоу. «Святая Иоанна» представляет собой версию истории суда и расправы над Жанной д'Арк.

Как считает В.В. Ивашева: «Шоу выступает в "Святой Иоанне" во всем блеске своего сатирического мастерства. В своей манере, построенной на противопоставлении парадоксов, Шоу одинаково язвительно высмеивает и "героев" захватнических войн, англичан, и лжепатриотов, французских придворных и клерикалов. Жанна находит при дворе Карла, которого она надеется убедить в необходимости действовать для спасения Франции, лишь "волков, которые грызутся над клочьями растерзанного тела родины". В пьесе ярко выражены демократизм замечательного английского художника, его понимание роли народа как создателя материальных ценностей».

Почти одновременно появляется пьеса в пяти частях «Назад к Мафусаилу», действие которой начинается во времена творения и заканчивается в 1920 году. Это произведение ярче всего показывает исторические концепции Шоу, воспринимающего хронику человечества как чередование периодов стагнации и творческой эволюции, в конце концов, одерживающей верх.

В 1925 году Шоу стал лауреатом Нобелевской премии. Она была вручена писателю «за творчество, отмеченное идеализмом и гуманизмом, за искрометную сатиру, которая часто сочетается с исключительной поэтической красотой».

Как сказал член Шведской академии П. Хальстрем, «Шоу - автор пьес стал одним из наиболее ярких драматургов наших дней, а Шоу - автор предисловий к пьесам может считаться Вольтером нашего времени».

Будучи принципиальным противником всевозможных премий, Шоу на церемонию награждения не приехал, и премию вместо него вручили послу Великобритании в Швеции. На причитающиеся лауреату деньги писатель учредил англо-шведский литературный фонд для переводчиков.

В 1929 году Шоу выступил с сатирической комедией подчеркнуто политического направления - «Тележка с яблоками». Она была первой из тех пьес драматурга, которые он сам назвал «политическими экстраваганцами». Далее последовали «Простак с Неожиданных островов» (1936) и «Женева» (1938).

В 1931 году Шоу побывал в СССР. Он был в восторге от достижений страны Советов и по возвращении на родину защищал сталинский режим от «антисоветских вымыслов». В отличие от других западных приверженцев советского эксперимента, постепенно убеждавшихся в его политической и моральной несостоятельности, Шоу оставался другом СССР до конца жизни.

З. Гражданская пишет: «Последние годы жизни Шоу были омрачены Второй мировой войной. На долю престарелого писателя выпало много горьких испытаний, но он вынес их, не сломившись. Последние шесть лет своей жизни он (уже одинокий, так как Шарлотта умерла во время войны) провел в Эйот-Сент-Лоренс, в загородном доме, купленном еще в начале века. Он работал до конца своей почти столетней жизни, и не только пером, но и физически - возделывая свой сад. Голова его оставалась ясной. В 1946 году Англия и все человечество отметили его девяностолетие, а после этого он написал еще несколько пьес, и во всех этих пьесах мы узнаем прежнего Шоу, в них разбросаны блестки его изумительного таланта. Это "Миллиарды Бойанта" (1947), "Замысловатые басни" (1948) и кукольная пьеса "Шекс против Шэпа" (1949), о боксерском поединке Шоу с Шекспиром. Незаконченной осталась своеобразная и поэтическая пьеса "Почему она отказывалась"».

Умер Шоу 2 ноября 1950 года. По его желанию тело его было сожжено без всяких обрядов, а прах смешан с прахом жены и рассыпан в его любимом саду.




ТОМАС МАНН

(1875- 1955)

Манн в статье «Бильзе и я» (1906) очень емко определил двуединый принцип своего творчества: «глубоко познавать и прекрасно воплощать».

Позднее в большом очерке «Парижский отчет» (1926) он писал о себе: «Я тоже "буржуа" - умники и всезнайки меня каждый день этим попрекают. Но понимание того, как в наши дни обстоит с историческим бытием буржуазии, уже означает отход от буржуазной формы существования и, пусть беглый, загляд в новое… Познав себя, никто уже не останется тем, кто он есть».

Пауль Томас Манн родился 6 июня 1875 года в Любеке. Он был вторым ребенком в семье Томаса Йохана Генриха Манна - местного торговца зерном и владельца судоходной компании со старинными ганзейскими традициями. Его мать, происходившая из креольской, бразильско-португальской семьи, была музыкально одаренным человеком. Она сыграла большую роль в воспитании Томаса и остальных четырех детей.

Еще учась в гимназии, Томас стал создателем и автором литературно-художественного и философского журнала «Весенняя гроза».

В 1891 году умер отец. Еще через два года семья продала фирму и покинула Любек. Вместе с матерью и сестрами Томас переехал в Мюнхен, где стал работать клерком в страховом агентстве. В 1895-1896 годах он учился в Высшей технической школе.

В 1896 году он отправился вместе со своим старшим братом Генрихом, пробовавшим тогда свои силы в живописи, в Италию. Там Томас начал писать рассказы, которые отправлял немецким издателям. Среди них был и С. Фишер, предложивший объединить эти рассказы в небольшой сборник. Благодаря Фишеру в 1898 году вышел в свет первый сборник рассказов Томаса «Маленький господин Фридеманн».

Вернувшись в Мюнхен в том же году, Томас работал редактором юмористического журнала «Симплициссимус». Здесь он сблизился с кружком немецкого поэта Ш. Георге. Но довольно скоро он понял, что с членами кружка, которые провозгласили себя наследниками немецкой культуры и исповедовали идеи декаданса, ему не по пути.

В 1899 году Манна призвали на годичную военную службу. А в 1901 году в издательстве С. Фишера вышел его роман «Будденброки», принадлежащий к жанру «семейного романа». Он принес Манну всемирную славу и Нобелевскую премию, но, главное, любовь и признательность миллионов людей.

Р.Г. Секачев пишет: «В этом романе, первом в серии социальных романов, Томас Манн затронул те проблемы, которые волновали его на протяжении всей жизни и которые продолжают волновать человечество: жизнь в своей материальности и духовная, интеллектуальная ее сторона, место художника в жизни, его обреченность и одиночество, ответственность таланта, процессы распада и перерождения буржуазного общества».

Взяв за основу историю собственной семьи и фирмы, основанной в 1760-х гг. его прапрадедом Зигмундом Манном, писатель создал эпическую хронику, показав типические черты развития бюргерства в XIX веке и создав тем самым материал для творческого осмысления проблем современной жизни, чему он, собственно говоря, посвятил все свои последующие произведения. Позднее Томас Манн писал, что в «Будденброках» он «создал широкое полотно, художественную и человеческую основу, на которую можно опираться при создании новой продукции».

Показывая четыре поколения Будденброков, писатель изобразил не только материальный, но и моральный упадок бюргерства. В романе типу бюргера противопоставлен тип художника, хотя предпочтение не отдается ни тому, ни другому.

Вот что пишет о романе Б. Сучков:

«Если старшие представители рода Будденброков, жившие во времена расцвета буржуазии, прочно стояли на ногах и считали свой густо настоенный на вековых традициях бюргерский быт нерушимой формой существования и успех сопутствовал им в делах, то их потомкам приходится отступать и гибнуть под ударами более ловких и бессовестных конкурентов. Типичные представители буржуазии перестали осознавать себя хозяевами жизни. Под их бытием время подвело черту, и роман закономерно завершало преисполненное драматизма описание смерти Ганно Будденброка, на котором оборвался старый бюргерский род и закончился цикл развития целого исторического периода. Эта мысль является высоким достижением реализма Томаса Манна. Писатель понимал, что у пришедших на смену патриархальному бюргерству новых рыцарей дебета и кредита - в романе этот тип предпринимателей представлен семейством Хагенштремов - отсутствует созидательное начало. Процветающий коммерсант Хагенштрем относится к жизни как потребитель, стремящийся любой ценой и средствами урвать кус пожирнее. Он и ему подобные по природе своей враждебны культуре. В своем романе Томас Манн поднимался до осуждения буржуазной практики как безнравственной. Легкомысленный Христиан Будденброк однажды высказал в обществе коммерсантов не очень оригинальное, но неожиданное в устах отпрыска купеческого рода суждение: "Собственно говоря, каждый коммерсант мошенник". Эта его реплика вызвала приступ бешеной ярости у Томаса Будденброка, свято стоявшего на защите добродетели собственного ремесла. Но когда он ощутил пустоту и бессодержательность своей деятельности, когда его личное счастье рухнуло и он потерял надежду увидеть в сыне продолжателя своего дела, когда он всерьез задумался о смысле жизни, то он понял с ошеломляющей ясностью правду, стоявшую за словами его неудачника-брата.

Писатель не принимал новую буржуазную действительность, складывавшуюся у него на глазах, - ни ее искусства, ни ее идеологии. Всему комплексу социальных явлений, связанных с империалистическим двадцатым веком, Манн противопоставил, как идеал и норму, бюргерскую культуру. Его описания устоявшегося бюргерского быта, упорядоченного и несуетливого, пропитаны теплом и напоминают своей поэтичностью толстовские описания быта русского дворянства. Разумеется, Будденброки - Томас Манн это подчеркивает - не могут олицетворять всю бюргерскую культуру: для этого они недостаточно интеллектуальны и слишком коммерсанты. Но пора расцвета бюргерства, совпадавшая с расцветом буржуазной демократии, рассматривалась писателем как вершина в духовном развитии человечества, и крушение бюргерского уклада жизни воспринималось Манном как закат всей культуры».

Вторым успехом Манна стал рассказ «Тонио Крегер», вошедший вместе с семью другими новеллами в сборник под названием «Тристан» (1903). В нем молодой писатель показал противоречия между искусством и буржуазной жизнью.

В 1905 году Манн женился на дочери мюнхенского профессора-математика, Кате Принсгейм, прошедшей вместе с мужем весь нелегкий жизненный путь. У них было шестеро детей, из которых половина - Эрика, Клаус, и Голо - стали писателями.

В 1907 году появляется единственная пьеса Манна «Флоренция». В уста героев пьесы писатель вкладывает собственные суждения о буржуазной действительности: «Оглянитесь вокруг: все дозволено, ничто уже не является позором. Нет такого злодейства, от которого у нас теперь еще становились бы волосы дыбом». В пьесе он отстаивал этическую ценность эстетического взгляда на жизнь не только для художника, но и для человека вообще.

Этой же теме посвящен и роман «Королевское высочество» (1909). Автор писал об этом произведении: «Полный намеков и ассоциаций анализ княжеского бытия как формального, вещного, абстрактного - одним словом, эстетского бытия и разрешение от бремени величества через любовь - вот содержание моего романа, который, не чуждый симпатии к любому виду "частных случаев", проповедует человечность».

Первую мировую войну Манн горячо приветствовал и отстаивал. Он выступил против пацифизма, общественных реформ и оказался противником своего брата, известного писателя Генриха Манна, сторонника демократических перемен. Но довольно скоро Томас отказался от своих ошибочных политических воззрений, и братья помирились.

В 1924 году вышел роман «Волшебная гора», ставший, по выражению Манна, «ключевым и поворотным пунктом» его творчества. Здесь писатель дал широчайшую картину борьбы идей своего времени. Этот роман Манн справедливо называл книгой «идейного отречения от многого, что было дорого, от многих опасных симпатий, волшебства и соблазна, к которым склонялась и склоняется европейская душа…», и подчеркивал, что цель его книги - «будущность».

Прошло почти тридцать лет со дня выхода в свет романа «Будденброки». За весь 1901 год было продано всего 100 экземпляров романа, однако тиражи росли год от года, и в 1929 году роман был выпущен общим тиражом в 1 млн. экземпляров.

В этом же году Нобелевский комитет вынес решение о присуждении Томасу Манну ежегодной премии в области литературы. В так называемой наградной формуле значилось: «Прежде всего за великий роман "Будденброки", который стал классикой современной жизни».

В 1933 году Манн совершает поездку по стране с чтением лекций и отрывков из собственных произведений. После чего обосновался в швейцарском городке Кюснахте на берегу Цюрихского озера. В этом же году вышел первый том тетралогии «Иосиф и его братья» («Былое Якова», 1933; «Юный Иосиф», 1934; «Иосиф в Египте», 1936; «Иосиф-кормилец», 1943). Это был протест писателя против антисемитизма и расизма: «Написать роман еврейского духа было своевременным, поскольку казалось несвоевременным».

В 1936 году, после лишения немецкого гражданства, Манн становится подданным Чехословакии. Еще через два года писатель эмигрировал в США. В 1944 году он принял американское гражданство. Из-за океана писатель вел антифашистские программы для немецких радиослушателей.

В 1947 году Манн опубликовал роман «Доктор Фаустус. Жизнь немецкого композитора Адриана Леверкюна, рассказанная его другом». В нем он изложил свое понимание эпохи нацизма отнюдь не как случайного явления, но как закономерного этапа в немецкой истории, подготовленного всем ее прежним ходом.

В 1952 году Манн возвратился в Швейцарию и поселился в городе Кильхберге. Через два года вышел последний роман писателя - «Приключения авантюриста Феликса Круля». Это сочинение о жизненном пути человека, «умеющего жить», сумевшего использовать сомнительные нормы буржуазного общества для блестящей карьеры. Его сомнительный облик стал отражением характера современного общества.

Умер Манн 12 августа 1955 года в Цюрихе.


ИВАН АЛЕКСЕЕВИЧ БУНИН

(1870- 1953)

Иван Алексеевич Бунин родился 22 октября 1870 года в Воронеже. Отец Бунина - разорившийся помещик, мелкий чиновник, промотавший приданое жены - урожденной Чубаровой. Из девяти их детей пятеро умерли в раннем возрасте. Детство Ивана прошло на хуторе Бутырки Орловской губернии в общении с крестьянскими сверстниками.

В 1881 году Иван пошел в первый класс гимназии. В Ельце мальчик учился около четырех с половиною лет - до середины зимы 1886 года, когда за неуплату за обучение его исключили из гимназии. Переехав в Озерки, под руководством брата Юлия, кандидата университета, Иван успешно подготовился к сдаче экзаменов на аттестат зрелости.

Осенью 1886 года юноша начал писать роман «Увлечение», который закончил 26 марта 1887 года. Роман напечатан не был.

С осени 1889 года Бунин работал в «Орловском вестнике», где печатались его рассказы, стихи и литературно-критические статьи. Молодой литератор познакомился с корректором газеты Варварой Пащенко, вышедшей за него замуж в 1891 году. Правда, из-за того что родители Пащенко были против брака, супруги так и не венчались.

В конце августа 1892 года молодожены переехали в Полтаву. Здесь старший брат Юлий взял Ивана к себе в Управу. Он даже придумал для него должность библиотекаря, оставлявшую достаточно времени для чтения и поездок по губернии.

После того как жена сошлась с другом Бунина А.И. Бибиковым, писатель покинул Полтаву. Несколько лет он вел беспокойный образ жизни, нигде не задерживаясь надолго. В январе 1894 года Бунин посетил в Москве Льва Толстого. Отголоски этики Толстого, его критики городской цивилизации слышны в рассказах Бунина. Пореформенное оскудение дворянства вызывало в его душе ностальгические ноты («Антоновские яблоки», «Эпитафия», «Новая дорога»). Бунин гордился своим происхождением, но был равнодушен к «голубой крови», а ощущение социальной неприкаянности переросло в стремление «служить людям земли и Богу вселенной, - Богу, которого я называю Красотою, Разумом, Любовью, Жизнью и который проникает все сущее».

В 1896 году вышла в переводе Бунина поэма Г. Лонгфелло «Песнь о Гайавате». Он также перевел Алкея, Саади, Петрарку, Байрона, Мицкевича, Шевченко, Бялика и других поэтов. В 1897 году в Петербурге издана книга Бунина «На край света» и другие рассказы.

Перебравшись на берег Черного моря, Бунин стал сотрудничать в одесской газете «Южное обозрение», печатал свои стихи, рассказы, литературно-критические заметки. Издатель газеты Н.П. Цакни предложил Бунину принять участие в издании газеты. Тем временем Ивану Алексеевичу приглянулась дочь Цакни Анна Николаевна. 23 сентября 1898 года состоялась их свадьба. Но жизнь у молодых не сложилась. В 1900 году они развелись, а в 1905 году скончался их сын Коля.

В 1898 году в Москве вышел сборник стихов Бунина «Под открытым небом», упрочивший его известность. Восторженными отзывами был встречен сборник «Листопад» (1901), отмеченный вместе с переводом «Песни о Гайавате» Пушкинской премией Петербургской Академии наук в 1903 году и снискавший Бунину славу «поэта русского пейзажа». Продолжением поэзии явилась лирическая проза начала века и путевые очерки («Тень птицы», 1908 год).

«Поэзия Бунина уже тогда отличалась преданностью классической традиции, эта черта в дальнейшем пронижет все его творчество, - пишет Е.В. Степанян. - Принесшая ему известность поэзия сложилась под влиянием Пушкина, Фета, Тютчева. Но она обладала только ей присущими качествами. Так, Бунин тяготеет к чувственно-конкретному образу; картина природы в бунинской поэзии складывается из запахов, остро воспринимаемых красок, звуков. Особую роль играет в бунинской поэзии и прозе эпитет, используемый писателем как бы подчеркнуто субъективно, произвольно, но одновременно наделенный убедительностью чувственного опыта».

Не приемля символизм, Бунин вошел в объединения неореалистов - товарищество «Знание» и московский литературный кружок «Среда», где читал чуть ли не все свои произведения, написанные до 1917 года. В то время Горький считал Бунина «первым писателем на Руси».

На революцию 1905-1907 годов Бунин откликнулся несколькими декларативными стихотворениями. Писал о себе как о «свидетеле великого и подлого, бессильном свидетеле зверств, расстрелов, пыток, казней».

Тогда же Бунин встретил свою настоящую любовь - Веру Николаевну Муромцеву, дочь Николая Андреевича Муромцева, члена Московской городской управы, и племянницу Сергея Андреевича Муромцева, председателя Государственной Думы. Г.В. Адамович, много лет хорошо знавший Буниных во Франции, писал, что Иван Алексеевич нашел в Вере Николаевне «друга не только любящего, но и всем существом своим преданного, готового собой пожертвовать, во всем уступить, оставшись при этом живым человеком, не превратившись в безгласную тень».

С конца 1906 года Бунин и Вера Николаевна встречались почти ежедневно. Так как брак с первой женой не был расторгнут, повенчаться они смогли лишь в 1922 году в Париже.

Вместе с Верой Николаевной Бунин совершил в 1907 году путешествие в Египет, Сирию и Палестину, в 1909 и 1911 годах был у Горького на Капри. В 1910-1911 годах он посетил Египет и Цейлон. В 1909 году Бунину во второй раз присудили Пушкинскую премию и он был избран почетным академиком, а в 1912 году - почетным членом Общества любителей русской словесности (до 1920 года - товарищ председателя).

В 1910 году писатель написал повесть «Деревня». По словам самого Бунина, это было начало «целого ряда произведений, резко рисующих русскую душу, ее своеобразные сплетения, ее светлые и темные, но почти всегда трагические основы». Повесть «Суходол» (1911) - исповедь крестьянки, убежденной в том, что «у господ было в характере то же, что и у холопов: или властвовать, или бояться». Герои рассказов «Сила», «Хорошая жизнь» (1911), «Князь во князьях» (1912) - вчерашние холопы, теряющие образ человеческий в стяжательстве; рассказ «Господин из Сан-Франциско» (1915) - о жалкой смерти миллионера. Параллельно Бунин рисовал людей, которым некуда приложить свою природную одаренность и силу («Сверчок», «Захар Воробьев», «Иоанн Рыдалец» и др.). Заявляя, что его «более всего занимает душа русского человека в глубоком смысле, изображение черт психики славянина», писатель искал стержень нации в фольклорной стихии, в экскурсах в историю («Шестикрылый», «Святой Прокопий», «Сон епископа Игнатия Ростовского», «Князь Всеслав»). Усилила эти поиски и Первая мировая война, отношение к которой Бунина было резко отрицательным.

Октябрьская революция и гражданская война подытожили это социально-художественное исследование. «Есть два типа в народе, - писал Бунин. - В одном преобладает Русь, в другом - Чудь, Меря. Но и в том и другом есть страшная переменчивость настроений, обликов, "шаткость", как говорили в старину. Народ сам сказал про себя: "Из нас, как из древа - и дубина, и икона", - в зависимости от обстоятельств, от того, кто древо обработает».

Из революционного Петрограда, избегая «жуткой близости врага», Бунин уехал в Москву, а оттуда 21 мая 1918 года в Одессу, где был написан дневник «Окаянные дни» - одно из самых яростных обличений революции и власти большевиков. В стихотворениях Бунин называл Россию «блудницей», писал, обращаясь к народу: «Народ мой! На погибель вели тебя твои поводыри». «Испив чашу несказанных душевных страданий», двадцать шестого января 1920 года Бунины уехали в Константинополь, оттуда - в Болгарию и Сербию, в конце марта прибыли в Париж.

В 1921 году в Париже вышел сборник рассказов Бунина «Господин из Сан-Франциско» Это издание вызвало многочисленные отклики во французской прессе. Вот только один из них: «Бунин… настоящий русский талант, кровоточащий, неровный и вместе с тем мужественный и большой. Его книга содержит несколько рассказов, которые по силе достойны Достоевского» («Nervie», декабрь 1921 года).

«Во Франции, - писал Бунин, - я жил первое время в Париже, с лета 1923 года переселился в Приморские Альпы, возвращаясь в Париж только на некоторые зимние месяцы».

Бунин поселился на вилле Бельведер, а внизу амфитеатром расположился старинный прованский городок Грасс. Природа Прованса напоминала Бунину Крым, который он очень любил. В Грассе его навещал Рахманинов. Под бунинской крышей жили начинающие литераторы - он учил их литературному мастерству, критиковал написанное ими, излагал свои взгляды на литературу, историю и философию. Рассказывал о встречах с Толстым, Чеховым, Горьким. В ближайшее литературное окружение Бунина входили Н. Тэффи, Б. Зайцев, М. Алданов, Ф. Степун, Л. Шестов, а также его «студийцы» Г. Кузнецова (последняя любовь Бунина) и Л. Зуров.

Все эти годы Бунин много писал, чуть ли не ежегодно появлялись его новые книги. Вслед за «Господином из Сан-Франциско» в 1921 году в Праге вышел сборник «Начальная любовь», в 1924 году в Берлине - «Роза Иерихона», в 1925 году в Париже - «Митина любовь», там же в 1929 году - «Избранные стихи» - единственный в эмиграции поэтический сборник Бунина вызвал положительные отклики В. Ходасевича, Н. Тэффи, В. Набокова. В «блаженных мечтах о былом» Бунин возвращался на родину, вспоминал детство, отрочество, юность, «неутоленную любовь».

Как отмечает Е.В. Степанян: «Бинарность бунинского мышления - представление о драматизме жизни, связанное с представлением о красоте мира, - сообщает бунинским сюжетам интенсивность развития и напряженность. Та же интенсивность бытия ощутима и в бунинской художественной детали, приобретшей еще большую чувственную достоверность по сравнению с произведениями раннего творчества».

До 1927 года Бунин выступал в газете «Возрождение», затем (по материальным соображениям) в «Последних новостях», не примыкая ни к одной из эмигрантских политических группировок.

В 1930 году Иван Алексеевич написал «Тень птицы» и завершил, пожалуй, самое значительное произведение периода эмиграции - роман «Жизнь Арсеньева».

Вера Николаевна писала в конце двадцатых годов жене писателя Б.К. Зайцева о работе Бунина над этой книгой:

«Ян в периоде (не сглазить) запойной работы: ничего не видит, ничего не слышит, целый день не отрываясь пишет… Как всегда в эти периоды, он очень кроток, нежен со мной в особенности, иногда мне одной читает написанное - это у него "большая честь". И очень часто повторяет, что он меня никогда в жизни ни с кем не мог равнять, что я - единственная, и т.д.».

Описание переживаний Алексея Арсеньева овеяно печалью о минувшем, о России, «погибшей на наших глазах в такой волшебно краткий срок». В поэтическое звучание Бунин сумел перевести даже сугубо прозаический материал (серия коротких рассказов 1927-1930 годов: «Телячья головка», «Роман горбуна», «Стропила», «Убийца» и др.).

В 1922 году Бунин впервые был выдвинут на Нобелевскую премию. Его кандидатуру выставил Р. Роллан, о чем сообщал Бунину М.А. Алданов: «…Ваша кандидатура заявлена и заявлена человеком, чрезвычайно уважаемым во всем мире».

Однако Нобелевскую премию в 1923 году получил ирландский поэт У.Б. Йитс. В 1926 году снова шли переговоры о выдвижении Бунина на Нобелевскую премию. С 1930 года русские писатели-эмигранты возобновили свои хлопоты о выдвижении Бунина на премию.

Нобелевская премия была присуждена Бунину в 1933 году. В официальном решении о присуждении Бунину премии говорится:

«Решением Шведской академии от 9 ноября 1933 года Нобелевская премия по литературе за этот год присуждена Ивану Бунину за строгий артистический талант, с которым он воссоздал в литературной прозе типичный русский характер».

Значительную сумму из полученной премии Бунин роздал нуждающимся. Была создана комиссия по распределению средств. Бунин говорил корреспонденту газеты «Сегодня» П. Нильскому: «…Как только я получил премию, мне пришлось раздать около 120000 франков. Да я вообще с деньгами не умею обращаться. Теперь это особенно трудно. Знаете ли вы, сколько писем я получил с просьбами о вспомоществовании? За самый короткий срок пришло до 2000 таких писем».

В 1937 году писатель завершил философско-литературный трактат «Освобождение Толстого» - итог продолжительных размышлений на основе собственных впечатлений и свидетельств людей, близко знавших Толстого.

В 1938 году Бунин побывал в Прибалтике. После этой поездки он переселился на другую виллу - «Жаннет», где провел в тяжелых условиях всю Вторую мировую войну. Иван Алексеевич сильно переживал за судьбу Родины и с восторгом принимал все сообщения о победах Красной армии. О возвращении в Россию Бунин мечтал до последней минуты, но этой мечте не суждено было осуществиться.

Книгу «О Чехове» (издана в Нью-Йорке в 1955 году) Бунину не удалось завершить. Его последний шедевр - стихотворение «Ночь» - датирован 1952 годом.

Восьмого ноября 1953 года Бунин скончался и был похоронен на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем.


ГЕРМАН ГЕССЕ

(1877- 1962)

Гессе - один из самых читаемых авторов XX века. В своих произведениях, проникнутых духом классическо-романтической традиции, он выступал за мир и гуманизм.

Герман Карл Гессе родился 2 июля 1877 года в небольшом швабском городке Кальве на юге Германии. Он был вторым ребенком в семье священника-миссионера эстонского происхождения и дочери миссионера швейцарско-швабского происхождения, выросшей в Ост-Индии.

Детство будущий нобелевский лауреат провел в обществе трех родных сестер и двух двоюродных братьев в Кальве и Базеле. Гессе был привязан к своим родителям, особенно к матери, но его тяготил царивший в семье дух церковного благочестия.

Единственной возможностью для бедного и способного юноши получить образование была Маульброннская семинария, где обучали за казенный счет и где готовили теологов. Но в пятнадцать лет Герман сбежал из семинарии. Так против воли родителей он начал самостоятельную жизнь.

После побега юноша пережил целый ряд нервных срывов и даже предпринял попытку самоубийства.

Герман краткое время работал механиком, а затем торговал книгами в Кальве и Базеле.

Несколько лет Герман прожил в Тюбингене, работая служащим в книготорговой фирме. Он и сам много читает. Больше всего юношу привлекают Гете, Шиллер, Жан-Поль Рихтер. Гессе стал рано пробовать писать сам в духе распространенного тогда в Германии неоромантизма. В 1899 году он перебрался в Базель. Швейцария стала для него второй родиной. В том же году вышла его первая, оставшаяся почти незамеченной книга - сборник стихотворений «Романтические песни».

Через два года появилась новая книга Гессе - «Оставшиеся письма и стихи Германа Лаушера». В этом типично неоромантическом произведении молодой писатель объединил и прозаические отрывки, и стихи и даже дневниковые записи героя. Эта книга должна быть отмечена по двум причинам. То был первый случай, когда Гессе говорил от лица вымышленного издателя - прием, который он в дальнейшем активно использовал и развивал. Одаренного юношу заметил известный берлинский книгоиздатель Фишер и сам предложил Гессе опубликовать у него следующее произведение.

Так в 1904 году вышла в свет повесть «Петер Каменцинд», сразу принесшая Гессе известность и материальную независимость.

Е. Маркевич пишет: «Повесть привлекла своим страстным призывом к человечности, простоте и правде, одухотворенными описаниями природы, красотой и народностью языка. Уже в те годы Гессе чрезвычайно волнует проблема взаимоотношений общества и художника, определение роли искусства в жизни людей. После многих исканий и разочарований герой приходит к некоему условно благополучному финалу: возвращается в родную деревушку и становится там трактирщиком, ибо проникся убеждением, что жить следует среди простых людей и только там может возникнуть подлинное искусство».

В том же году Герман женился на швейцарке Марии Бернулли. От этого брака у Гессе было трое сыновей. После свадьбы молодые переехали в Гайнхофен, отдаленное местечко на Бодензее. Гессе живет спокойной, размеренной жизнью, много музицирует. Но через несколько лет деревенская идиллия ему надоела. Писателя влекла общественная жизнь. Гессе все чаще выступал в прессе, а в 1907 году начал издавать вместе с Л. Тома журнал «Март», оппозиционный по отношению к режиму Вильгельма II.

В 1906 году вышел роман «Под колесами», во многом основанный на материале школьных лет Гессе. Его герой, чувствительный и тонкий школьник Ганс Гибенрат, ученик Маульброннской семинарии, а затем подмастерье, погибает от столкновения с буржуазным миром и его косной педагогикой.

Созданные в предвоенные годы романы «Гертруда» (1910) и «Росхальде» (1914) были посвящены искусству и одиночеству художника. В трех историях из жизни бродяги по имени Кнульп (1915) Гессе подал романтические мотивы странствия в меланхолическом ключе и показал невозможность соединения в одном лице художника и представителя буржуазного мира.

В 1911 году Гессе отправился в путешествие в Индию. Впечатления от соприкосновения с живым, реальным Востоком нашли свое отражение в его записках «Об Индии» (1913) и более поздней повести «Сиддхарта» (1920).

Первую мировую войну Гессе охарактеризовал как «кровавую бессмыслицу». И с первых же дней мужественно выступил в защиту своих убеждений. В своей статье в «Нойе цюрихер цайтунг» «Друзья, не надо этих звуков» писатель призвал интеллигенцию воюющих стран сохранять верность принципам гуманизма. Этой публикацией он обрел врагов в лице официальной немецкой прессы. Зато «предателя отечества» поддержал Роллан.

Но Гессе не только писал, он работал также в немецкой службе по делам военнопленных. Писатель пережил тяжелый экзистенциальный «Экзистенциализм - философское направление, получившее распространение в начале XX века в России и Европе (Н. Бердяев, А. Камю и др.). (Прим. ред.)» кризис. К тому же в 1918 году он развелся с психически больной женой.

С 1919 года он обосновался в Монтаньоле, близ Лугано, построил себе дом в собственном вкусе и прожил там до самой смерти.

Как отмечает Н. Павлова: «Война так радикально изменила его творчество, что, когда в 1919 году он выпустил под псевдонимом роман "Демиан", никто из увлеченных его читателей (а среди них был и Томас Манн) не угадал в авторе Гессе. Написать эту книгу мог, казалось, лишь человек начинающий и молодой. Со всей непосредственностью молодости роман передавал смятение ума и чувств, вызванное столкновением юного героя Синклера с хаосом действительности. Новой для Гессе была необычайная интеллектуальная напряженность этого романа. Как потом в "Степном волке", автору будто недоставало одной перспективы, взгляда на своего героя и мир с одной неподвижной точки. Все в жизни сместилось, и Гессе видел, как в светлой гармонии обозначились провалы, а где все как будто пропало, в низинах и в пропастях жизни, неожиданно забрезжил свет. Война одним ударом разрушила прежнюю камерность его творчества.

"Демиан", а позже роман "Степной волк" соотнесли катастрофическую современность с внутренней действительностью человека. В романе "Демиан" война вторгалась в мир героев лишь на последних страницах; в "Степном волке" политические события не затрагивались вовсе. Но на всем протяжении обоих романов писатель занят выяснением связей мировой бойни с душевной жизнью Синклера - героя "Демиана", примерного мальчика, вроде того, которого поразила однажды встреча с нищим, или же связей предфашистской ситуации в Германии с состоянием души Гарри Галлера - героя "Степного волка". Писателя будто не занимают ни широкий внешний мир, ни его законы. Но его глубоко занимает состояние души его героев».

В 1924 году Герман Гессе принял швейцарское подданство. На закате дней его часто называли «мудрецом из Монтаньолы». В том же году он женится на швейцарской певице Рут Венгер, но их брак продлился всего три года.

В 1927 году выходит в свет роман «Степной волк», ставший бестселлером. Роман, по словам самого писателя, стал «отчаянным предостережением», протестом против грядущей войны и против позиции невмешательства. Герой «Степного волка», писатель Гарри Галлер (прототипом его является сам Герман Гессе), - интеллигент-одиночка, противник милитаризма и войны. Он не может смириться с окружающей его ложью. Это Галлера автор называет «степным волком», одиноким зверем, не приемлющим стадных законов, по которым живут обыватели.

В 1929 году Гессе добился очередного успеха, опубликовав повесть «Нарцисс и Златоцвет». Предметом повествования стала полярность духовной и мирской жизни, что было темой, типичной для того времени.

Еще через два года писатель в третий раз женился - на этот раз на Нинон Долбин, австриячке, историке искусства по профессии. Гессе жил в Монтаньоле уединенно, вне партий и литературных группировок. Но при его пресловутом «отказе от политики» общественная позиция Гессе была прогрессивна, его конкретные политические высказывания отличались большой зрелостью.

Ситуацию в Германии он расценивал мрачно и, как стало ясно через короткий срок, прозорливо. Не веря в способность веймарской демократии остановить фашизм, он ответил в 1931 году отказом на предложение стать действительным членом Прусской академии искусств: участие писателя в общественной жизни этого «шаткого и мрачного» государства казалось ему бесперспективным. В марте 1931 года он писал сестре Адели: «Если Гитлер придет к власти, мы, конечно, окончательно потеряем все - не только деньги и безопасность, но все - и духовно, морально».

В конце 1930 года Гессе начал работать над романом «Игра в бисер», в котором поднял на небывалую высоту вопрос о гармонии духовной и мирской жизни. Действие утопического произведения происходит в XXII веке, в эпоху войн, хаоса, бессмысленного времяпрепровождения. Житейской суете противостоит Касталийский орден - элита интеллектуалов и художников, занятых чистым творчеством.

Е. Маркович пишет: «Перед нами глубокое философское произведение одного из крупнейших немецких писателей XX столетия, раздумья его о судьбах мира и цивилизации, о судьбах того, что ему особенно близко, - о судьбах искусства. И это не холодные размышления: за внешне спокойным повествованием скрывается сокровеннейший вопрос: "Что же будет с духовностью, что же будет с искусством в современном мире?" А значит, и с человеком, ибо для гуманиста Гессе судьба наук и искусств неразрывно связана с судьбой человека, с условиями развития человеческой личности».

«Игра в бисер» была завершена в 1943 году. Позднее в январе 1955 года Гессе в одном из писем писал о том, что Касталия стала его отповедью фашизму, попыткой восславить духовность в «чумном, отравленном мире». В то же время Гессе ставил вопрос о необходимости спасения «духа», о том что ради этого спасения интеллигенция должна покинуть свою изолированную Касталию и обрести свое «служение» в мире практики. Он писал: «Имеется множество людей, для которых Касталия реальна так же, как для меня».

Как верно замечает Н. Павлова: «Касталия продолжает существовать, как свидетельствует сам факт записи легенды о Кнехте, и через много лет после его гибели. По отношению же к эпохе мировых войн и политической катастрофы в Германии, по отношению к "фельетонному веку" Касталия - это будущее. Изменив перспективу времен, властью своей превратив катастрофическое настоящее в далекое прошлое, Гессе восславил вопреки торжествовавшему тогда фашизму - нет, не Касталию, а саму необоримую мощь человеческого духа и вечно возрождающееся в людях желание поднять голову и воспарить душой».

Вместе со спорами вокруг романа к автору пришло широкое признание. Об «удивительном подарке», который Гессе сделал интеллектуальному миру и ему лично своим «великолепно зрелым и богатым романом-монументом», писал Герману Гессе в начале 1945 года его друг Томас Манн.

В 1946 году Гессе присудили Нобелевскую премию в области литературы «за вдохновенное творчество, в котором все с большей очевидностью проявляются классические идеалы гуманизма, а также за блестящий стиль». В своей речи представитель Шведской академии А. Эстерлинг сказал, что Гессе вручается награда «за поэтические достижения человека добра - человека, который в трагическую эпоху сумел защитить истинный гуманизм». Гессе не смог присутствовать на торжественной церемонии, и от его имени выступил шведский министр Г. Валлотон, который в ответной речи процитировал З. Клурмана, президента Шведской королевской академии: «Гессе призывает нас: вперед, подымайтесь выше! Побеждайте себя! Ведь быть человеком - это значит страдать от неизлечимой двойственности, это значит разрываться между добром и злом».

После получения Нобелевской премии Гессе не написал больше ни одного крупного произведения. Продолжали появляться его эссе, письма, новые переводы романов.

Популярность Гессе резко выросла после Второй мировой войны. Особенно сильным было воздействие его книг на молодежь, «хиппи», сторонников «контркультуры», бунтовавших в шестидесятые годы против обывательских, добропорядочных» устоев общества. Так французские студенты - участники выступлений 1968 года - объявили его одним из своих духовных лидеров.

Умер Гессе 9 августа 1962 года во сне от кровоизлияния в мозг.


УИЛЬЯМ ФОЛКНЕР

(1897- 1962)

Фолкнер - один из крупнейших писателей XX века, возможно, самая значительная фигура в литературе минувшего столетия. «Фолкнер - это бог!» - восторженно заявлял в письме к критику М. Каули французский прозаик Ж.П. Сартр.

Сам Фолкнер говорил: «Я сказал бы так - и, надеюсь, это правда: единственная школа, к которой я принадлежу, к которой хочу принадлежать, - это школа гуманистов».

Уильям Катберт Фолкнер родился 25 сентября 1897 года в городке Нью-Олбани (штат Миссисипи) в семье управляющего делами университета Марри Чарлза Фолкнера. Позже семья переехала на север штата, в город Оксфорд, где писатель, если не считать нескольких поездок, прожил большую часть своей жизни.

Мальчик учился не блестяще и в семнадцать лет бросил школу. Он пошел работать в банк своего дедушки. Уже тогда он не только рисовал, но и начал сочинять стихи. С началом Первой мировой войны Уильям подал заявление о приеме в армию. Однако ему отказали из-за малого роста (1,67 метра). Но в 1918 году он все же осуществил свою мечту и стал военным летчиком. Фолкнер оттачивал свое летное мастерство в канадских Королевских военно-воздушных силах в Торонто. Правда, участия в военных действиях он не принимал: при подготовке Уильям попал в авиационную катастрофу.

После службы в армии Фолкнер возвращается в родной город. По желанию больного отца Уильям поступил в Оксфордский университет, где с успехом овладевал испанским и французским языками. Кроме того, он работает почтмейстером в том же университете. Заявление об уходе с этой работы он сформулировал оригинально: «Пока я живу при капиталистической системе, я готов подвергать свою жизнь влиянию требований денежных людей. Но пусть я буду проклят, если я собираюсь быть на посылках у каждого странствующего негодяя, который может потратить два цента на почтовую марку».

В 1919 году с публикации стихотворения «Дневной сон фавна» состоялся литературный дебют Фолкнера. В 1924 году он опубликовал мало кем замеченный сборник стихов «Мраморный фавн». Перебравшись в Новый Орлеан, Фолкнер познакомился с писателем Шервудом Андерсоном. Андерсон сказал ему: «Вы, Фолкнер, деревенский парень. Все, что вы знаете, - это маленький кусочек земли там, в Миссисипи, откуда вы вышли. Впрочем, этого тоже достаточно».

В 1925 году, по его совету, Уильям перешел от поэзии к прозе и начал писать роман «Солдатская награда» (1926). Этот роман проникнут очевидным неприятием империалистической войны. Герой романа - летчик, в результате ранения утрачивает многие человеческие черты, и его смерть - лишь завершение процесса угасания человеческой личности.

В 1927 году осуществилась юношеская мечта Фолкнера - он женится на Эстелл Олдхэм Франклин, в которую был влюблен еще в школе. Эстелл перед этим развелась с первым мужем, от первого брака она имела двоих детей. Еще одного ребенка она родила от Фолкнера.

В том же 1927 году вышел роман «Москиты». Он интересен тем, что прототипом одного из героев книги служит Ш. Андерсон, с которым Фолкнер к тому времени уже прервал все отношения.

Большая часть произведений писателя посвящена людям маленького округа Йокнапатофа, созданного его фантазией в родном штате Миссисипи. Фолкнер даже определил население этого округа в 6298 белых и 9313 негров, нарисовал его карту и поставил под ней горделивую подпись: «Уильям Фолкнер, единственный владелец и хозяин».

Фолкнер говорил: «У меня не было намерения писать историческое полотно, я просто использовал подходящие инструменты, которые были под рукой. Я воспользовался тем, что знал лучше, то есть местность, где родился и жил большую часть моей жизни. Это как плотник, - когда делает забор, он использует молоток, который лежит рядом».

История Йокнапатофы и Джефферсона началась с романа «Сарторис» (1929). В этом романе определился в большей или меньшей степени круг социальных и нравственных проблем, которым будет посвящено все творчество писателя.

Фолкнера как художника интересовал, прежде всего, человек в его взаимосвязи с обществом, как он сам говорил: «…человек в конфликте с самим собой, со своим собратом, со своим временем, с местом, где он живет». Его интересовали душевные качества человека, моральные ценности, которыми он обладает или должен обладать.

Широкую известность писателю приносит экспериментальный роман «Шум и ярость» (1929), самый новаторский в творческом наследии писателя.

Как пишет Я.Н. Засурский: «В романе "Шум и ярость" Фолкнер дает три субъективные точки зрения на одни и те же события и подводит итог им в заключительной части, сопоставив в ней внутренние монологи братьев Компсонов с реальными фактами жизни.

По существу, Фолкнер рассказывает одну и ту же историю четыре раза, но так и не доводит ее до конца. Он хочет сделать эту историю частью настоящего, частью потока сознания героев, в который должен войти читатель, чтобы ощутить изнутри их мир. И это придает определенный релятивистский характер роману…»

Интересную оценку роману Фолкнера дал Жан-Поль Сартр. Он утверждал, что Фолкнер стремится создать нечто подобное движению, остановленному во времени: «У Фолкнера никогда нет прогресса, ничего, что может прийти из будущего. Настоящее не содержит в себе будущих событий, которых мы ожидаем… ничто не происходит, все уже произошло. Это позволяет нам понять странную формулу одного из героев: "Я не есть. Я был"».

Сартр уподобляет монолог героя Фолкнера падению самолета в воздушную яму: «В каждом пункте сознание героя падает в прошлое и поднимается опять, чтобы упасть снова. Настоящее не существует, оно становится. Все было».

Приемы, найденные в этом романе, Фолкнер использовал и в своем следующем романе «На смертном одре» (1930).

Следующий роман писателя «Святилище» (1931) воспринимается как крик отчаяния, безнадежности в пустыне, именуемой современным обществом. Здесь Фолкнер показал гангстера Пучеглазого, человека жестокого и бездушного. «Но, - говорил Фолкнер, - для меня он еще одно потерянное человеческое существо. Он стал символом зла в современном обществе по совпадению, но я пишу не об идеях, не о символах, а о людях».

Возможно, самым художественно совершенным произведением Фолкнера является роман «Свет в августе» (1932). Во главе охоты, которая заканчивается варварски жестокой расправой над главным героем Джо Кристмасом, стоит Перси Гримм, законченный образец расиста. О нем Фолкнер сказал, что он фашист, «который спасает белую расу, убивая Кристмаса. Я придумал его в 1931 году. До тех пор пока Гитлер не появился в газетах, я не сознавал, что создал наци раньше, чем он».

В романе «Авессалом, Авессалом!» (1936) Фолкнер дал глубокое, беспощадное и художественно убедительное исследование легенды о «славном» прошлом Юга.

Следующий роман писателя «Непобежденные» (1938) посвящен событиям гражданской войны, а главным героем вновь становится полковник Джон Сарторис.

Конец этого плодотворного творческого периода отмечен дилогией «Дикие пальмы» (1939) и романом «Сойди, Моисей» (1942) - фамильной хроникой в шести повестях.

В эти годы писатель проводил большую часть времени в Голливуде: с целью заработка он писал сценарии для компании «Метро-Голдвин-Мейер». Мучимый тоской по дому, большую часть свободного времени, которое оставалось от работы, Фолкнер проводил в запоях и потому постоянно лечился от алкоголизма.

В 1942 году появляется рассказ «Медведь», один из лучших в мировой литературе. Сам Фолкнер говорил об этом сочинении так: «Это вещь символическая. Это история не только мальчика, но каждого человеческого существа, которое вырастает, чтобы соревноваться с землей, с миром. Медведь представляет собой не зло, а процесс устаревания… Мальчик узнает от этого медведя не о медведях, - он узнает о мире, о человеке. О мужестве, о жалости, об ответственности».

В романе 1948 года «Осквернитель праха» писатель наиболее четко и зрело выразил свое мнение о проблеме расовых отношений.

В 1949 году Фолкнеру присуждают Нобелевскую премию «за его значительный и с художественной точки зрения уникальный вклад в развитие современного американского романа».

В речи при вручении ему высокой награды Фолкнер говорил о долге и ответственности писателя: «Я отказываюсь верить в вырождение человека… Я верю, что человек не только вытерпит, но и победит… Долг писателя, долг поэта - писать об этом. Почетная обязанность писателя - помогать человеку переносить все тяготы, возвышая его дух, напоминая ему о мужестве, и чести, и гордости, и сострадании, и жалости, и жертвах - обо всем, что было его славой в прошлом. Слово поэта не должно быть простой записью дел человеческих - оно должно быть прочной опорой, помогающей человеку выстоять и победить».

Долгое время воплощая в литературе «американскую мечту», Фолкнер показал целые поколения аристократов духа - Сарторисов, Компсонов, Маккалемов. Позднее писатель покажет распад благородных родов и семей. Их место займет беспринципный Флем Сноупс. Первый роман трилогии о семье Сноупсов появился в 1940 году, а затем вышли «Город» (1957) и «Особняк» (1959).

Б. Грибанов отмечает: «Именно Флем Сноупс, человек без чести и совести, без принципов и убеждений, без человеческих эмоций и слабостей, хитрый, пронырливый, точно знающий, что в окружающем его мире ценятся только деньги и ничто другое, именно Флем Сноупс в отличие от многих героев Фолкнера - рефлексирующих идеалистов вроде Гэвина Стивенса, пытавшегося бороться со Сноупсом и сноупизмом, - оказывается человеком, приспособленным для современного американского общества, для этого опустошенного мира, в котором человеческие ценности подменены духом торгашества и холодного расчета».

И все-таки восхождение Сноупса прерывается победой мелкого буржуа, потомка местных старожилов, который защитит традиционные ценности.

Вскоре после выхода своего последнего романа «Похитители» (1962) Фолкнер во время конной прогулки упал с лошади. Три недели спустя, 6 июля 1962 года, он умер от тромбоза в санатории в Байхелиа (штат Миссисипи).


ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ

(1899- 1961)

Я.Н. Засурский пишет: «Хемингуэй в литературе США XX века выделяется постоянством своих привязанностей и интересов. Он ненавидел войну, насилие, ложь, любил цельных, мужественных людей. В его жизни осталось, как живая и неумирающая память, детство в лесах на берегу озера в родном Мичигане. Бессмысленность гибели миллионов людей на фронтах Первой мировой войны, героизм испанских республиканцев - все, что было им пережито, запечатлено и в его книгах».

Эрнест Миллер Хемингуэй родился 21 июля 1899 года в Оук-Парк под Чикаго (штат Иллинойс). Он был вторым ребенком из шестерых в семье известной американской певицы Грейс Холл и врача-терапевта Кларенса Хемингуэя. Именно от отца Эрнест унаследовал известное всем пристрастие к охоте и рыбалке.

Мальчик хорошо учился в престижной американской школе, а по настоянию матери занимался музыкой и научился играть на виолончели. Родители его были люди строгих правил. Вероятно, отсюда и строгость к своему творчеству и к своим героям.

Уже в школе проявились его литературные способности. Юноша начал писать интересные рассказы, которые печатались в школьной и городской газетах.

Окончив школу в 1917 году, Хемингуэй хотел отправиться в армию. Однако его не взяли из-за зрения: еще в детстве он получил травму и почти не видел одним глазом. Правда, позже ему все-таки удалось отправиться во Францию в качестве репортера газеты «Канзас-Сити стар». В следующем году Эрнест стал участником Первой мировой войны, отправившись добровольцем американского Красного Креста на итальянский фронт. Но провел на войне всего три месяца. Австрийская мина под Фоссальтой положила конец его военной карьере, оставив в теле волонтера 237 осколков. В миланском госпитале он пролежал несколько месяцев и влюбился в сестру милосердия. Через десять лет эта любовная история будет описана им в романе «Прощай, оружие!». Хемингуэй вернулся в Америку героем войны (итальянское правительство наградило его орденом) и начал работать в торонтской газете «Стар уикли».

В 1921 году по заданию газеты «Торонто дейли стар» Хемингуэй снова оказывается в Европе вместе с молодой женой Хелли Ричардсон (он прожил с ней с 1920 по 1924 год). Эрнест освещал греко-турецкий вооруженный конфликт и марш Муссолини на Рим. Эпизоды греко-турецкой войны с шокирующими жестокими деталями описаны в книге Хемингуэя «В наше время» (1924).

Толчком к сочинительству послужило знакомство Хемингуэя в Париже с Гертрудой Стайн. Она ввела молодого американца в свой эстетский кружок, в который входили французские, английские и американские литераторы, жившие в Европе. Среди них были такие мастера, как Джеймс Джойс и Эзра Паунд. Тогда же в Париже Хемингуэй познакомился с поэтом Т.С. Элиотом. Но, несмотря на все усилия обратить американца в свою веру, Стайн должна была с горечью констатировать: «Он выглядит современным, но пахнет музеем».

«Старомодность» Хемингуэя просматривалась в его творческих принципах: «проникать в самую суть явлений», «говорить правду». В этом проявилась приверженность писателя «новому реализму», одному из основных и традиционных стилей двадцатого столетия.

«Решение "писать простую честную прозу", оставив не растратившим энтузиазма романтикам заботы о спасении неисцелимо больного, свихнувшегося мира, определяло позицию начинающего Хемингуэя, - отмечает А.М. Зверев. - После пережитой исторической катастрофы делом писателя было, на его взгляд, предельно объективное свидетельство о случившемся и забота о безусловной точности, правдивости слова, так как привычные слова и понятия оказались неспособными достоверно передать состояние мира и чувства людей "в наше время"».

Первая книга Хемингуэя «Три рассказа и десять стихотворений» была напечатана тиражом в 300 экземпляров в Дижоне в 1923 году. В следующем году в Париже вышел сборник рассказов «В наше время». В 1925 году он был издан в США.

Еще через год из печати вышел роман-пародия «Вешние воды» и роман «И восходит солнце». В 1927 году с издания сборника рассказов «Мужчины без женщин» началось многолетнее сотрудничество Хемингуэя с нью-йоркским издательством Чарлза Скрибнера.

В 1927 году писатель женился на немецкой журналистке Полине Пфайфер. В это время он много путешествовал, посетил с ней Италию и Испанию. В Америке вышел его второй роман - «Прощай, оружие!». После этого Хемингуэй стал одним из самых популярных американских писателей. Он изображал героев мужественных, немногословных и очень одиноких. Его стиль прост, в нем нет никаких подробных описаний и украшательств. Он отдавал предпочтение короткой, рубленой фразе и динамичному сюжету.

После окончания романа «Прощай, оружие!» писатель оказывается на сложном творческом распутье, и в следующих произведениях он уделял много внимания выработке эстетического и социального кредо. Именно этим интересны его многочисленные книги и рассказы начала тридцатых годов: «Смерть после полудня» (1932), «Зеленые холмы Африки» (1935) и другие.

В тридцатые годы, впервые оказавшись в центре внимания, писатель заболел «звездной болезнью». Он много путешествовал, охотился в Африке и вел так называемый богемный образ жизни. Его спутницами становились фотомодели, актрисы, журналистки. Однако и в те годы он ни на день не прерывал литературную работу.

Основой нескольких рассказов и повестей Хемингуэя стали путевые впечатления писателя. Самые интересные из них - «Смерть после полудня» и «Снега Килиманджаро». В последней он отобразил некоторые впечатления своего детства и отрочества и в скрытой форме рассказал о своих взаимоотношениях с отцом и близкими женщинами.

Жизнь Хемингуэя круто изменилась в 1936 году, после начала войны в Испании. Он организовал сбор денег и одежды для республиканцев, а вскоре и сам отправился в Мадрид, где вступил в иностранный легион. До последних дней республики Хемингуэй оставался в рядах сражающихся.

Все его творчество конца тридцатых годов теснейшим образом связано с его участием в антифашистской борьбе испанского народа. В его произведениях все яснее звучит гуманистическое начало, стоит назвать роман «Иметь и не иметь» (1937), пьесу «Пятая колонна» (1938), сценарий «Испанская земля» (1938), роман «По ком звонит колокол» (1940).

А.М. Зверев пишет: «После гражданской войны в Испании, которую Хемингуэй освещал как репортер, находясь в центре событий и безоговорочно квалифицируя франкизм как "ложь, изрекаемую бандитами", та же идея испытания соотносится им не только с героикой одинокого противостояния заведомо несправедливой судьбе, но и с требованием выбора ответственной гражданской позиции, когда история находится на одном из трагических переломов. Эта идея главенствует в романе об испанских событиях "По ком звонит колокол" (1940), где сочетаются фактографическая яркость картин крушения Республики, осмысление жестоких уроков истории, приведшей к такому финалу, и непоколебленная вера в то, что личность выстоит даже в трагические времена. Обретенное персонажами понимание, что "человек один не может", придало новое звучание прозе Хемингуэя: слабеет антагонизм в отношениях личности и истории, лейтмотив одиночества сменяется в романе "Иметь или не иметь" (1937) и неоконченной книге о Второй мировой войне "Острова в океане" идеей единения во имя гуманизма».

Я.Н. Засурский считает: «…Роман "По ком звонит колокол" - это и шаг вперед в творческой эволюции писателя, ибо в нем Хемингуэй впервые создает образ активного борца за свои идеалы, за народное дело. И если Гарри Морган увидел, умирая, бесплодность одинокого бунтарства, то Роберт Джордан нашел путь к народу, вставшему на защиту своей свободы…

Удивительно успешно решена проблема положительного героя. Образ Роберта Джордана, отдающего жизнь за справедливое дело, - подлинное художественное открытие Хемингуэя, его высшее достижение, уникальное в американской литературе воплощение подлинного героя XX века».

Над романом «По ком звонит колокол» писатель работал на Кубе, где поселился в 1939 году. В 1940 году Хемингуэй вновь разводится и почти сразу же женится снова - на немецкой журналистке Марте Гелхорн. Он купил на Кубе усадьбу «Финка Вихия», которая с тех пор становится его домом.

Во время Второй мировой войны Хемингуэй на своей яхте выходил в море вместе с судами американского военно-морского флота на перехват немецких подводных лодок. Позже писатель отправился в Англию, где создал Агентство по борьбе с фашизмом. В 1944 году в качестве военного репортера Хемингуэй приехал во Францию, участвовал в высадке союзнического десанта в Нормандии и в освобождении Парижа, а также совершил несколько полетов на английских бомбардировщиках.

После окончания войны писатель, мечтая о спокойной жизни, возвратился на Кубу. Хемингуэй развелся с Гелхорн и женился в очередной раз, теперь на Мэри Уэлш, привязанность к которой сохранилась у него до конца дней.

Теперь его жизнь целиком посвящена четырем страстям; литературе, кино, охоте и рыбной ловле. В 1952 году вышла новая повесть Хемингуэя «Старик и море».

«В новелле "Старик и море" мастер сумел в лаконичной форме пересказать и осмыслить извечную трагедию человеческого существования, - рассказывается в книге «Великие писатели XX века». - Героем этого гениального в его простоте творения Хемингуэй избирает рыбака Сантьяго - старика, иссушенного солнцем и изглоданного морем. Сантьяго всю жизнь мечтал о сказочной удаче - и она неожиданно приходит к нему в обличье неслыханной, огромного размера рыбы, клюнувшей на приманку. Основная часть новеллы - описание многочасового поединка старика и рыбы в открытом океане, поединка, который ведется в честных условиях, на равных. В символическом плане этот поединок прочитывается как извечная борьба человека с природными стихиями, с самим бытием. В момент, когда победа старика близка, его лодку окружают акулы и терзают тело рыбы до тех пор, пока от нее не остается голый остов.

Безрадостная мораль повести-притчи - в самом ее тексте: человек в своем поединке с бытием осужден на поражение. Но он обязан вести борьбу до конца. Сантьяго понят только одним человеком - мальчиком, его учеником. Когда-нибудь мальчику улыбнется удача. В этом - надежда и утешение старого рыбака. "Человека можно уничтожить, - думает он, - но его нельзя победить". Когда старик засыпает, ему снятся львы.

Такие суждения о жизни, о жестоком мире и месте человека в нем снискали Хемингуэю репутацию философа, проповедующего новый стоицизм».

За «Старика и море» писатель получил Пулитцеровскую премию. В 1954 году Хемингуэю присудили Нобелевскую премию по литературе «за повествовательное мастерство, в очередной раз продемонстрированное в "Старике и море", а также за влияние на современную прозу». В своей речи при вручении премии А. Эстерлинг, член Шведской академии, назвал Хемингуэя «одним из самых значительных писателей нашего времени». Высоко оценив последнюю повесть писателя, он сказал, что «в этом рассказе, где речь идет о простом рыбаке, перед нами открывается человеческая судьба, прославляется дух борьбы при полном отсутствии материальной выгоды… это гимн моральной победе, которую одерживает потерпевший поражение человек».

По состоянию здоровья Хемингуэй не смог присутствовать на церемонии вручения премии. В его нобелевской лекции, которая была прочитана Д. Кэботом, американским послом в Швеции, говорилось, что «творчество - это в лучшем случае одиночество… Писатель растет в общественном мнении и за это жертвует своим одиночеством. Ведь писатель творит один, и, если он достаточно хороший писатель, ему приходится каждый день иметь дело с вечностью - или с ее отсутствием».

Только через два года Хемингуэй на короткий период почувствовал облегчение, но вскоре у него вновь начинается обострение болезни, и после кратковременной поездки в Европу в 1958 году он опять уединяется на Кубе. Депрессия постепенно нарастала, и 2 июля 1961 в Кетчуме писатель застрелился.

Однако и после смерти писателя читатели продолжают знакомиться с его новыми произведениями, поскольку вдова Хемингуэя стала готовить к печати и издавать написанные им в последние годы произведения. Так, в 1964 году вышла его автобиографическая повесть «Праздник, который всегда с тобой!», в 1970 году - роман «Острова в океане», в 1972 году - африканский дневник «Лев Мэри».


АЛЬБЕР КАМЮ

(1913- 1960)

Глубокий смысл произведений Камю трудно понять без знакомства с философской системой, называемой экзистенциализмом.

Экзистенциалисты считали, что человек одинок в чужом и страшном мире, который давит на него со всех сторон, ограничивает его свободу, заставляет подчиняться придуманным условностям, а значит, не позволяет ему стать самостоятельной и свободной личностью. Отсюда возникают настроения пессимизма и трагичности существования, которое само по себе бессмысленно, так как все заканчивается смертью человека.

Правда, экзистенциалисты давали человеку право свободного выбора, однако, по их мнению, он был ограничен только двумя вариантами: полностью слиться с обществом, стать таким, как все, или оставаться самим собой, а это значит противопоставить себя всем остальным людям.

Как пишет В.А. Луков: «Творчество А. Камю развивалось в русле экзистенциалистского мировосприятия, хотя до такой степени своеобразно, что некоторые исследователи считают вообще неправомерным причислять Камю без серьезных оговорок к писателям и мыслителям экзистенциалистам…

Для мировоззрения и творчества А. Камю характерны многочисленные противоречия. Его пессимизм особого свойства: он густо замешан на безумной жажде жизни, любви к обжигающему солнцу, неутомимой тяге к действию, хотя и без надежды на успех. Пройдя через увлечение Жидом и Монтерланом, он делает спутниками своей жизни Достоевского и Толстого. В конечном счете в его творчестве всегда слышен голос гуманиста…»

Альбер Камю родился 7 ноября 1913 года на ферме «Святой Павел», в пригороде города Мондови, в алжирском департаменте Константина. Его отцом был сельскохозяйственный рабочий, уроженец Эльзаса, француз Люсьен Камю, а матерью - испанка Катрин Сантес.

После гибели отца в битве при Марне в сентябре 1914 года семья сильно бедствовала. Чтобы вырастить двоих сыновей, мать устроилась работать уборщицей.

Бедность не помешала Альберу с отличием окончить начальную школу Белькура. Школьный учитель, как и отец, воевавший на Марне, добился для одаренного мальчика стипендии в алжирском лицее Бюжо. Здесь Камю по-настоящему увлекся философией и подружился с учителем философии и литературы Ж. Гренье, сторонником религиозного экзистенциализма. Очевидно, он и оказал решающее влияние на мировосприятие молодого Камю.

В судьбе Камю большую роль сыграла болезнь. До 1930 года, когда у него был обнаружен туберкулез, он вел активный образ жизни и был заядлым спортсменом. С тех пор болезнь так и не оставляла его, и Альберу приходилось регулярно проходить курсы лечения.

В 1932 году Камю увлекся творчеством Достоевского, который стал его любимым писателем: «Я встретился с произведениями Достоевского, когда мне было двадцать лет, и потрясение, пережитое мной при этой встрече, живо и сегодня, двадцать лет спустя. Сначала восхищало то, что Достоевский открывал мне в человеческой природе. Именно открывал, ибо он нас учит только тому, что мы знаем, но отказываемся признавать. Кроме того, он удовлетворял одной моей слабости - вкусу к ясности ради нее самой. Но очень скоро, по мере того как я начал все более остро переживать драму нашей эпохи, я полюбил в Достоевском того, кто понял и наиболее глубоко отобразил нашу историческую судьбу».

По совету Гренье Альбер начал писать и сам. Первые сочинения его - «Жан Риктюс. Поэт нищеты», «О музыке», «Философия века» и другие были опубликованы в лицейском журнале «Юг».

Осенью того же года Камю поступил на филологический факультет Алжирского университета, где начал заниматься древнегреческой философией. Но он увлекается и современными философами. Альбер познакомился с трудами Л. Шестова, которые ввели его в круг экзистенциалистских и религиозно-философских идей.

В 1933 году Камю женился на студентке своего же факультета Симоне Гиэ. Лето следующего года они с женой провели на Балеарских островах, и эти счастливые дни Камю описал потом в своей книге «Изнанка и лицо».

В студенческие годы Камю активно включился в общественную жизнь. Он записал в своем дневнике: «Я находился на полпути между нищетой и солнцем. Нищета помешала мне уверовать, будто все благополучно в истории и под солнцем, солнце научило меня, что история - это не все».

В молодые годы Камю, оставаясь идеалистом, думал, что общими усилиями, вместе с другими «поборниками чести», ему удастся изменить существующее положение. Альбер активно участвовал в работе комитета содействия международному движению «Амстердам-Плейель» в защиту культуры против фашизма, а осенью 1934 года вступил в алжирскую секцию коммунистической партии Франции.

Занимался он и просветительской работой. Организовав в 1935 году передвижной Театр Труда, он выступил в качестве режиссера, драматурга и актера.

Тем временем нежданно подошла к концу счастливая семейная жизнь. В 1936 году Камю вместе с женой, а также со своим университетским другом Буржуа, соавтором пьесы «Восстание в Астурии», отправился в путешествие в Центральную Европу. (Он описал его позднее в своем эссе «Со смертью в душе».) Здесь Альбер поссорился с женой, вскоре они развелись и дальше уже путешествовал один. Камю приступил к работе над своими первыми крупными произведениями - «Миф о Сизифе», романами «Счастливая смерть» (опубликован в 1971 году вдовой писателя Франсин Камю) и «Посторонний».

Молодой писатель рвался помочь республиканской Испании, но помешало обострение туберкулеза. Та же болезнь помешала Камю после окончания университета, в 1937 году, заняться научной работой: по состоянию здоровья он не был допущен к конкурсным экзаменам по философии, что закрыло ему путь к получению ученой степени.

В ноябре 1937 года Альбер вышел из компартии в связи с несогласием с политикой Коминтерна, однако продолжает сотрудничать в левой прессе. В 1938 году он начал работать в газете парижского издателя Паскаля Пиа «Альже репюбликен» («Республиканский Алжир»), где вел литературную хронику и другие разделы газеты. К тому времени относится его эссе «Достоевский и самоубийство», которое под названием «Кириллов» вошло в «Миф о Сизифе».

Весной 1940 года Камю уехал в Оран, где вместе со своей будущей женой Франсин Фор давал частные уроки. Но уже через месяц он получил приглашение Паскаля Пиа работать в его газете «Пари-суар» («Вечерний Париж») и немедленно выехал в Париж. После оккупации Парижа летом 1940 года редакция газеты переехала в маленький городок Клермон-Ферран, а потом в Лион. Сюда к Камю приехала Франсина Фор, и в конце года они поженились.

Осенью 1941 года Камю вступил в ряды французского Сопротивления и стал сотрудником подпольной газеты «Комба» («Борьба»), которую возглавил после освобождения Парижа. «Просто я себя нигде больше не мыслил, вот и все, - вспоминал он позднее. - Я думал, и я так думаю по сей день, что принимать сторону концлагерей нельзя».

Именно в этой газете в 1943 году появились знаменитые «Письма немецкому другу», проникнутые пафосом утверждения извечных нравственных ценностей - разума, истины, справедливости, чести.

В августе 1944 года Париж наконец был освобожден, а в следующем году произошло еще одно радостное событие - в семье Камю родились двое близнецов.

Камю выделял в своем творчестве три этапа, которые назвал «кругами». В первый из них - «Круг Абсурда» вошли произведения, завершенные в военное время: роман «Посторонний» (1942), философское эссе «Миф о Сизифе» (1942), пьесы «Недоразумение» (1944) и «Калигула» (1944).

Е.Д. Мурашкинцева пишет: «Героем абсурда стал для Камю легендарный Сизиф, сознающий, что труд его бесцелен, но доблестно исполняющий свое предназначение. В романе "Посторонний" центральный персонаж пытается создать для себя некий оазис непосредственно-чувственного существования, где человек остается наедине с природой и своими инстинктами. Это приводит к бессмысленному убийству, суду и казни, которую преступник считает несправедливой, с его точки зрения, общество мстит ему скорее за то, что он не плакал на похоронах матери. В драматургии Камю отдавал предпочтение известным сюжетам, стремясь выявить "общечеловеческую" значимость каждого конкретного события. В основу "Недоразумения" положена фольклорная ситуация: родные не узнают и убивают человека, вернувшегося домой после долгого отсутствия. "Недоразумение в гостинице" служит в пьесе доказательством трагического одиночества людей: мать и дочь в течение многих лет грабят богатых постояльцев, подсыпая им снотворное, и очередной жертвой становится их сын и брат».

Сюжет «Калигулы» заимствован из «Жизни двенадцати цезарей» Светония. В процессе художественной обработки исторического материала Камю отказался от конкретно-исторического анализа и представил главного героя как носителя метафизического бунта, а его трагедию как трагедию «верховного самоубийства». В 1958 году в предисловии к американскому изданию сборника пьес Камю писал: «"Калигула" - это история верховного самоубийства. История, которая в высшей степени трагична и человечна. Из верности самому себе, неверный по отношению к ближним, Калигула соглашается умереть, поняв, что никто не может спастись в одиночку и что нельзя быть свободным против других людей».

В 1947 году вышел следующий роман писателя - «Чума», начинающий второй «круг» В произведениях этого «круга»: пьесах «Осадное положение» (1948) и «Праведные» (1949), философском трактате «Бунтующий человек» (1951) главенствующим стало осознание долга перед «другими»: от констатации бессмысленности существования Камю перешел к анализу поведения человека, восставшего против зла.

Как отмечал писатель, «явное содержание "Чумы" - борьба европейского Сопротивления против фашизма». В романе присутствует и скрытый абстрактно-символический пласт, который позволяет толковать «Чуму» как роман-притчу о человеческом существовании вообще В «Чуме» Камю развил экзистенциалистские мотивы своих предшествующих произведений, абсурдность бытия, свобода человека, его выбор перед лицом смерти - и пришел к выводу, что «есть больше оснований восхищаться людьми, чем презирать их».

В «Осадном положении» Чуму олицетворяет унтер-офицер в черном мундире: с помощью секретарши-Смерти он превращает средневековый город в концлагерь новейшего типа.

Историческая основа «Праведных» - убийство великого князя Сергея Александровича, организованное в 1905 группой Б. Савинкова.

В 1951 году Камю опубликовал философский памфлет «Бунтующий человек», в котором подверг резкой критике и коммунистические идеалы. Однако чем дальше, тем больше Камю ощущал, что попал в ловушку собственного отрицания всего и вся. Он протестовал, но от этого мало что менялось, хотя писателя уже называли «совестью Запада».

Камю много ездил - по США, странам Южной Америки, Греции, Италии и другим странам, но везде наблюдал одно и то же.

В 1957 году Камю была присуждена Нобелевская премия по литературе. В своей речи при вручении ему Нобелевской премии по литературе 10 декабря 1957 года Камю признался, что он слишком прочно прикован к «галере своего времени», чтобы так легко отказаться не «грести вместе с другими, даже полагая, что галера провоняла селедкой, что над ней многовато надсмотрщиков и что, помимо всего, взят неверный курс».

Выступление А. Камю в Стокгольме при вручении Нобелевской премии и публичная лекция «Художник и его время», прочитанная в университете Упсалы 14 декабря, составили так называемые «Шведские речи».

«К наиболее значительным произведениям третьего "круга" относятся роман "Падение" (1956) и сборник новелл "Изгнание и царство" (1957), - пишет Е.Д. Мурашкинцева. - В романе Камю фактически сводит счеты с экзистенциализмом, показывая "ложного пророка", который сначала был вполне уравновешенным мещанином, затем ощутил себя "абсурдным героем" и пришел к убеждению, что "неба нет", а на третьей стадии развития осознал эгоистическую сущность своей "гуманности", которая служила ему лишь для ублажения собственных прихотей. В новеллах Камю сделал попытку примирить потребность в абсолютной свободе с тяжкой необходимостью существовать в реальном мире: его герои - одинокие "изгнанники" в жизни - устремляются к морю и звездам как к вечным символам красоты».

В последний год перед своей неожиданной смертью Камю почти перестал писать, он думал заняться режиссурой и уже пробовал ставить, но не свои пьесы, а сценические переработки «Реквиема по монахине» У. Фолкнера и «Бесов» Ф. Достоевского. Однако найти для себя новую опору в жизни ему не довелось. 4 января 1960 года, возвращаясь в Париж после рождественских праздников с издателем М. Галлимаром, погиб в автомобильной катастрофе близ Вальблевена.

Ж.П. Сартр сказал в своем прощальном слове: «Камю представлял в нашем веке - и в споре против текущей истории - сегодняшнего наследника старинной породы тех моралистов, чье творчество являет собой, вероятно, наиболее самобытную линию во французской литературе. Его упорный гуманизм, узкий и чистый, суровый и чувственный, вел сомнительную в своем исходе битву против сокрушительных и уродливых веяний эпохи».

В вышедшем через десять дней в Льеже издании эссе Камю «Разум и эшафот» писатель называется «классиком», «другом отверженных», «одним из наших великих моралистов».




БОРИС ЛЕОНИДОВИЧ ПАСТЕРНАК

(1890- 1960)

Борис Леонидович Пастернак родился 10 февраля 1890 года в Москве в семье известного художника Леонида Осиповича Пастернака, академика живописи, преподавателя Училища живописи, ваяния и зодчества. Мать поэта, урожденная Роза Кауфман, известная пианистка, отказалась от карьеры музыкантши и занималась воспитанием детей. В семье было два сына и две дочери. Несмотря на скромный достаток семьи, она устроила в своем доме своеобразный литературно-художественный салон. В доме Пастернаков бывали Ге, Рахманинов, Рильке, Серов, Скрябин, Толстой.

В детстве Борис обучался живописи, затем под влиянием матери в 1905 году он поступил в Московскую консерваторию. С 1909 по 1913 год Пастернак учится на философском отделении историко-филологического факультета Московского университета. В 1912 году Борис провел один семестр в Марбургском университете в Германии, где слушал лекции знаменитого философа Г. Когена (тот предрек ему блестящее будущее в философии).

Борис же долго не мог выбрать свое основное поприще, колеблясь между философией и музыкой, но после путешествия по Италии в 1912 году окончательно остановился на поэзии.

Вернувшись в Москву, Пастернак вошел в кружок молодых московских литераторов «Центрифуга», примыкавших к футуристам, познакомился с В. Маяковским, личность и творчество которого сильно подействовали на него.

На жизнь Пастернак зарабатывал, служа на фабрике управляющим и давая частные уроки. В 1913 году в сборнике «Лирика» напечатаны его первые стихи, в следующем году вышла из печати книга «Близнец в тучах». Об ее издании автор впоследствии сожалел.

Уже в ранних стихах он проявил себя как поэт со своей, сложившейся поэтической системой. Об этом, в частности, писал в своем критическом отзыве основатель символизма В. Брюсов. Его стихи причудливы, наполнены различными ассоциациям, построены на впечатлениях автора, необычны по образам, сложны по языку.

В 1917 году вышла (с цензурными изъятиями) вторая книга поэта «Поверх барьеров». Летом того же года Борис начал работать над третьей книгой «Сестра моя жизнь», которую публикует в 1922 году. В ней отразилась атмосфера революционных перемен. Сам писатель утверждал, что в этой книге «выразил все, что можно узнать о революции самого небывалого и неуловимого».

Книга явилась переходной в творчестве поэта, а когда в 1923 году Пастернак опубликовал другой свой сборник стихов «Темы и вариации», его стали называть одним из первых поэтов России. В это же время произошли перемены в его личной жизни: его родители и сестры эмигрировали в Европу, а сам Пастернак женился на художнице Евгении Лурье и вскоре у него родился сын.

С начала двадцатых годов Пастернак стал одной из самых заметных фигур в советской поэзии, и его влияние ощутимо в творчестве очень многих молодых поэтов-современников - П.Г. Антокольского, Н.А. Заболоцкого, Н.С. Тихонова, А.А. Тарковского и К.М. Симонова. «Он сейчас - больше всех, - утверждает в 1922 году Цветаева. - Пастернак не прятался от революции в те или иные подвалы…»

В 1922 году он написал повесть «Детство Люверс». Затем вышли поэмы «Высокая болезнь» (1923-1928), «Девятьсот пятый год» (1925-1926) и «Лейтенант Шмидт» (1926-1927).

А. Пикач пишет:

«В середине 20-х он выступил с поэмой "Девятьсот пятый год". Революция здесь видится как справедливый и праведный взрыв народной стихии, потопленный в крови. В поэме замечателен личный подмалевок, ведь 1905 год - это не только ближайшая история, но и часть собственной биографии Пастернака-подростка.

Следом появляется поэма "Лейтенант Шмидт". Здесь акцент переносится с народной стихии на нравственное деяние интеллигента, что в те годы получило определение жертвенного отношения к революции. Так замкнулся мотив - народ и интеллигенция в революции.

В поэме "Высокая болезнь" болезненно переживается разрыв между высоким идеалом революции и ее "мелочами" в ту пору, когда, увы, эти "мелочи преобладали". Она заканчивается знаменитым фрагментом о Ленине - "Он управлял теченьем мыслей и только потому - страной". Фрагмент вроде бы и восторженный, но вдруг обернувшийся, под занавес, зловещим прозрением:



Я думал о происхожденьи

Века связующих тягот.

Предвестьем льгот приходит гений

И гнетом мстит за свой уход.

Революция для Пастернака праведна в раскрепощении угнетенного и униженного народа и как высокий и далекий идеал интеллигента, но он очень озабоченно размышляет о социализме как о государственной системе, и о вождизме - роли личности в истории, хорошо понимая при этом, что без этих атрибутов власти всякое раскрепощение превращается в анархию, а идеал - в пустую химеру».

К 1930 году Пастернак закончил работу над романом в стихах «Спекторский» и повестью в прозе с тем же героем.

«Спекторский» - высочайшее создание зрелого Пастернака, - отмечает А. Пикач, - но к 1930 году появляется и автобиографическая "Охранная грамота" - этот итог "первой жизни", ибо в 1930-1931 годы из-под его пера выходят стихи книги со знаменательным названием - "Второе рождение". Свое сорокалетие поэт встречает на небывалом творческом взлете. Невольную краткость рассказа об этом периоде отчасти возместят комментарии, но "Второе рождение" содержит вершинные образцы пастернаковской лирики, в которых счастливо обретается равновесие между ранней экспрессией и будущей поздней ясностью».

В 1931 году Пастернак развелся с первой женой, и новой его спутницей жизни стала Зинаида Николаевна Нейгауз, оставившая ради него мужа - известного музыканта Станислава Нейгауза. От второго брака у Пастернака родился еще один сын.

Пастернак выступил с речью на Первом съезде Союза советских писателей (1934): «При огромном тепле, которым окружает нас народ и государство, слишком велика опасность стать литературным сановником. Подальше от этой ласки во имя ее прямых источников, во имя большой и дельной любви к родине…»

Отстаивание им творческой независимости писателей, их права на собственное мнение нередко вызывало резкую критику партийных кураторов литературы. В годы все нараставшего сталинского террора Пастернак неоднократно вступался за невинно репрессированных, и его заступничество оказывалось порой небесплодным.

С 1936 года и до конца жизни поэт жил в Переделкино. Он не мог опубликовать ни одного стихотворения. Главным из литературных занятий Пастернака стали переводы. Он перевел современных и классических грузинских поэтов, трагедии Шекспира («Отелло», «Гамлет», «Король Лир», «Макбет», «Ромео и Джульетта»), «Фауста» Гете и многое другое, стремясь при этом не к точной передаче языковых особенностей оригинала, но, напротив, к созданию «русского Шекспира».

Его переводы трагедий Шекспира считаются лучшими на русском языке, хотя, например, Чуковский считал, что в «Гамлете» Пастернак выразил больше себя, чем Шекспира.

В годы войны Пастернак эвакуировался вместе с семьей в город Чистополь на Каме. В 1943 году состоялась поездка Бориса Леонидовича на орловский участок фронта в составе бригады писателей.

Во время войны, когда культурная политика была не такой жесткой, Пастернак смог опубликовать два томика стихов - «На ранних поездах» (1943) и «Земной простор» (1945), где видны его стремление к простоте и попытки приблизиться к классической традиции в лирике.

Итогом своего творчества сам Пастернак считал роман «Доктор Живаго», над которым он работал с 1946 по 1955 год.

К.М. Поливанов пишет: «В основу романа, посвященного "вечным" вопросам (о смерти и бессмертии, укорененности человеческой жизни в культуре и истории, роли искусства и природы в преодолении дисгармонии, которую вносят в существование мира и человека смерть, войны и революции), положены "новая идея искусства" и "по-новому понятое христианство"; в рамках этих представлений культура рассматривается как результат стремления человечества к бессмертию, а главной ценностью Евангелия и европейской литературы объявляется умение иллюстрировать высокие истины "светом повседневности". Круг философских проблем анализируется на примере судьбы русского интеллигента - врача и поэта Юрия Живаго, его друзей и близких, ставших очевидцами и участниками всех исторических катаклизмов, выпавших на долю России в первые четыре десятилетия XX в. Извечность проблем и ситуаций, в которых оказываются персонажи романа, при всей их конкретной социальной и исторической обусловленности, подчеркивается евангельскими и сказочными сюжетами стихов главного героя, которые составляют последнюю часть "Доктора Живаго"».

А вот мнение академика Д.С. Лихачева:

«Не перестаю удивляться, читая и перечитывая "Доктора Живаго". Если бы роман был написан в совершенно иной, новаторской манере, он был бы более понятен. Но роман Пастернака, его форма, его язык кажутся привычными, устоявшимися, принадлежащими к традициям русской романной прозы XIX века. Эта близость "Доктора Живаго" в каких-то своих элементах классической форме романа заставляет нас постоянно сбиваться на проторенную колею, искать в нем то, чего нет, а то, что есть, толковать традиционно: искать прямых оценок событий, видеть прозаическое, а не поэтическое отношение к действительности, находить за описаниями бедствий осуждение чего-то, их породившего.

А между тем "Доктор Живаго" даже не роман. Перед нами род автобиографии - автобиографии, в которой удивительным образом отсутствуют внешние факты, совпадающие с реальной жизнью автора. Центральный образ романа - доктор Юрий Андреевич Живаго, воспринимаемый в привычных требованиях, предъявляемых к романам, кажется бледным, невыразительным, а его стихотворения, приложенные к произведению, - неоправданным довеском, как бы не по делу и искусственным. И, тем не менее, автор (Пастернак) пишет о самом себе, но пишет как о постороннем, он придумывает себе судьбу, в которой можно было бы наиболее полно раскрыть перед читателем свою внутреннюю жизнь».

В издании романа на родине Пастернаку было отказано. Он передал его для публикации итальянскому издателю, и в 1957 году появилась публикация «Доктора Живаго» на итальянском языке, вскоре последовали русское, английское, французское, немецкое и шведское издания, а к концу 1958 года книга переводится на 18 языков. В СССР роман был опубликован только в 1988 году.

В 1958 году «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа» Пастернаку присудили Нобелевскую премию по литературе, что было воспринято в СССР как чисто политическая акция.

В СССР роман «Доктор Живаго» признали антисоветским, и началась травля писателя, которая усилилась еще больше после того, как Пастернаку присудили Нобелевскую премию по литературе. Пастернак был исключен из Союза писателей, ему грозили высылкой из страны, было даже заведено уголовное дело по обвинению в измене родине. Все это вынудило Пастернака отказаться от Нобелевской премии. Диплом и медаль были вручены его сыну в 1989 году.

Пастернак умер 30 мая 1960 от рака легких в Переделкино.




ДЖОН СТЕЙНБЕК

(1902- 1968)

«Окончание работы для писателя - это маленькая смерть. Он записывает последнее слово, и все кончено. Но на самом деле не кончено. История идет вперед, оставляя писателя позади, потому что ни одна история никогда не кончается», - писал Джон Стейнбек.

Джон Эрнст Стейнбек родился 27 февраля 1902 года в Салинасе (Калифорния) в семье мельника, перебравшегося в Америку из Германии. Мать Джона работала учительницей. В семье было четверо детей - кроме Джона еще три девочки. Родители, получавшие за свой труд немного, не имели большой возможности помогать детям, и мальчику пришлось бороться за возможность получить образование, зарабатывая на него тяжелым физическим трудом.

«Я беден, чертовски беден. Сначала мне нужно накормить других, а уж потом поесть самому. Я должен жить среди грязной посуды и засаленных фартуков, чтобы получить право изучать психологию и логику», - писал он, поработав в кафе городка Пало-Альто.

По окончании школы, в 1920 году, Джон начал изучать морскую биологию в исследовательском институте Пэсифик Гроув и литературоведение в Стэнфорде, оплачивая собственную учебу случайными, главным образом сельскохозяйственными, заработками.

Пять лет спустя он, так и не окончив курса в Стэнфордском университете, начал свои скитания по дорогам родного штата. Джон работал на ранчо, на строительстве автострад, мыл пробирки в химической лаборатории, стоял за прилавком галантерейной лавки. Наконец, он отправился в Нью-Йорк, где несколько месяцев проработал репортером в газеты «Амэрикен».

Осенью 1927 года Джон возвратился в Калифорнию. В августе 1929 года в одном из второстепенных нью-йоркских издательств выходит в свет первое крупное произведение Стейнбека - роман «Чаша Господня». Этот историко-романтический роман рассказывает о знаменитом английском корсаре Генри Моргане. Это сочинение нельзя признать творческой удачей - чувствуется привязанность автора к сложившимся беллетристическим штампам.

В 1930 году Стейнбек женился на своей подруге Кэрол Хеннинг. (Всего он был женат трижды.) Второй его женой в 1943 году стала Гвендолен Конгер, а третьей - в 1950 году - Элейн Скотт.

Следующие романы молодого автора «Неведомому богу» и «Небесные пастбища», опубликованные в самом начале тридцатых годов, отмечены гораздо большей самобытностью.

«В них впервые выявился круг проблем, философских интересов и эстетических решений, выделивший Стейнбека среди тогдашних дебютантов, - пишет А. Малярчик. - Начиная с этих романов на страницы книг Стейнбека приходят хорошо знакомые ему по собственному опыту простые люди Америки - фермеры, батраки, пастухи-мексиканцы, бездомные бродяги. Так создавалась "страна Стейнбека", охватившая полуостров Монтеррей и долину Салинас в Южной Калифорнии - местожительство своеобразных и иногда чуть-чуть условных персонажей многих его произведений.

В "Небесных пастбищах" впервые проявляется столь характерный для Стейнбека глубокий гуманизм, решимость при любых обстоятельствах полагаться на изначальную склонность людей к добру, верить в чистоту и благородство их устремлений. Этот современный руссоизм не лишен, разумеется, утопичности, что осознавалось и самим писателем. Не случайно свой идеал естественности и независимости поведения и убеждений он связывает в первую очередь с образом Джона Уайтсайда, печальный конец которого как бы замыкает собой идейно-художественную панораму произведения».

Но надо признать, при всем том, ранние книги Стейнбека не привлекли к нему внимания широкого читателя и критики. Известности писатель добился, опубликовав роман «Квартал Тортилья Флэт» (1935). Стейнбек получает премию и золотую медаль за лучшую книгу года, написанную калифорнийцем.

Однако настоящий успех пришел к писателю с публикацией в середине тридцатых годов социально-критических романов, первым из которых стал «Схватка с сомнительным исходом» (1936). В нем описывается забастовка сезонных рабочих, в ходе которой организаторы провоцируют бесчинства. Это сочинение важно и как этап эволюции творчества Стейнбека, своеобразной подготовки к роману «Гроздья гнева». Другим таким «подготовительным романом» стало сочинение «О мышах и людях» (1937).

«В этом принесшем автору успех произведении Стейнбек в традициях американского натурализма описывает хорошо знакомую ему среду сезонных рабочих», - отмечается в книге «100 писателей XX века». Слабоумный и добродушный фетишист, который не в состоянии справиться со своими импульсами, становится убийцей. Единственный друг спасает его от неминуемого линчевания тем, что сам его убивает. Годами взлелеянный план совместно купить ферму и зажить «как люди» становится невыполнимым.

В 1939 году вышел в свет роман «Гроздья гнева». Долгое время у книги не было названия, и лишь в сентябре 1938 года оно появилось. Название понравилось автору, «потому что это марш, потому что это в наших собственных революционных традициях и потому что по отношению к этой книге оно имеет большой смысл. Мне оно нравится, потому что и те люди, которые даже не знают государственный флаг, знают "Боевой гимн"».

Как пишет Я.Н. Засурский: «Каждая из книг Стейнбека 30-х гг. заслуживает внимания. И каждая из них не похожа на другую по своей тональности. "Гроздья гнева" отличаются от всех других произведений Стейнбека не только темой, не только ее решением, но и особой поэтикой, своим, и это, пожалуй, главное, эпическим характером.

Содержание "Гроздьев гнева" выходит за рамки хроники переезда семейства Джоудов из Оклахомы в Калифорнию. Это подчеркивает и своеобразная композиция книги, отличающая ее от других произведений Стейнбека. Главы, повествующие о судьбе Джоудов, чередуются здесь с главами-очерками, рисующими общую картину разорения американских фермеров и их передвижение на Запад США в поисках работы. Обычно глава-очерк предваряет главу, повествующую о перипетиях судьбы Джоудов. Роман Стейнбека одновременно художествен и публицистичен; главы-очерки органически включают в себя художественные образы, а главы, посвященные Джоудам, также проникнуты яркой публицистичностью».

Провидцем оказался американский критик Мур, писавший в 1939 году: «"Гроздья гнева" будут долго бестселлером. И это несмотря на тот факт, что почти каждый абзац в книге обычно рассматривался бы как страшно революционный и богохульный большинством тех, кто будет читать его».

А вот, что писал о романе другой американский критик Д.У. Бич: «Я бы сказал, что он много выигрывает от обращения к социальным проблемам, столь жгучим, что их нельзя игнорировать. Он выигрывает от этого в эмоциональной силе. Но это и выдающееся произведение литературы благодаря тому, что все социальные проблемы столь эффективно драматизированы в индивидуальных ситуациях и характерах - прямых, колоритных, прискорбных, шутливых, беспорядочных, благожелательных, проницательных, храбрых, неграмотных, лояльных, жаждущих, упрямых, неподатливых, бестолковых… смертных».

За «Гроздья гнева» Стейнбек в 1940 году получает Пулитцеровскую премию.

«Вторая мировая война и опыт, приобретенный Стейнбеком в качестве военного корреспондента в Европе, изменили его мировоззрение, - пишут авторы книги «100 писателей XX века». - В пьесе "Луна" (1942), повествующей о жителях скандинавской деревни, которые оказывают сопротивление немецким захватчикам, Стейнбек видит главную ценность уже в индивидуализме, а не в коллективизме. В своих произведениях писатель отходит от социальной критики и все больше деполитизируется. В "Консервном ряду" (1945) он возвращается к жизнерадостно-ироническому тону своих ранних плутовских романов. В "Жемчужине" (1947) Стейнбек использует форму библейской притчи - равно как и в своем последнем романе "К востоку от рая" (1952), который принес ему крупный успех (в 1955 году экранизирован с Элией Кейзен и Джеймсом Дином в главных ролях). В этой лучшей, по его собственному признанию, книге Стейнбек пишет об отношениях двух братьев с одной и той же женщиной-преступницей и рассказывает историю двух ее сыновей».

В пятидесятые годы Стейнбек жил в Нью-Йорке. К тому времени изменилась художественная манера прозаика. Продолжая поиски гармоничного идеала человеческих взаимоотношений, он теперь все чаще предпочитал социальной действительности сферу отвлеченных этических ценностей. В таком ключе, с усилением роли символики, метафорически-иносказательных интонаций, написаны «Светло горящий» (1950), «Благостный четверг» (1954), «Однажды была война» (1958).

В 1961 году появился очередной роман Стейнбека «Зима тревоги нашей», своеобразный отклик на нараставшую в США и во всем западном мире атмосферу социального и духовно-нравственного неблагополучия. «Везде зрела тревога, зрело недовольство и гнев закипал, искал выхода в действии, и чем оно неистовее, тем лучше Африка, Куба, Южная Америка, Европа, Азия, Ближний Восток - все дрожало от беспокойства, точно скаковая лошадь перед тем, как взять барьер».

В 1962 году Стейнбек получил Нобелевскую премию по литературе.

Еще через два года «живого классика» по инициативе президента Л. Джонсона наградили «Медалью свободы». Вместе с тем Стейнбека ценила и «молодая», бунтарская Америка, для которой книга очерков «Путешествие с Чарли в поисках Америки» (1962) послужила своего рода путеводителем по многим существенным внутриамериканским проблемам, ждущим своего разрешения.

С началом вьетнамской войны Стейнбек поддержал американское вмешательство. Это хорошо видно в корреспонденциях писателя из Сайгона, куда он отправился в 1965 году. Но прошло немного времени, и позиция Стейнбека стала меняться. «Создалось впечатление, что мы все глубже и глубже увязаем в трясине, - писал он в августе 1967 года. - Теперь я полностью убежден, что люди, ведущие эту войну, не в состоянии ни осмыслить ее, ни удержать события под контролем».

Окончания войны Джон Стейнбек не увидел - он умер 20 декабря 1968 года в Нью-Йорке.




ЖАН- ПОЛЬ САРТР

(1905- 1980)

В своей философской работе «Бытие и ничто» Сартр пишет: «Человек несет всю тяжесть мира на своих плечах: он ответствен за мир и за самого себя как за определенный способ бытия… Поэтому в жизни нет случайности. Ни одно общественное событие, возникшее внезапно и увлекшее меня, не приходит извне: если я мобилизован на войну, это есть моя война, я виновен в ней и я ее заслуживаю. Я ее заслуживаю прежде всего потому, что мог уклониться от нее - стать дезертиром или покончить с собой. Раз я этого не сделал, значит, я ее выбрал, стал ее соучастником».

Жан- Поль Шарль Эмар Леон Эжен Сартр родился 21 июня 1905 года в Париже. Его отец, Жан-Батист Сартр, морской офицер, умер, когда мальчику было немногим более года, и Жан-Поля воспитывала мать, двоюродная сестра Альберта Швейцера. Мать и сын были настолько привязаны друг к другу, что даже спали в одной комнате «Я поверял ей все», -писал позже Сартр. Бабушка считала Жан-Поля гением, мать - будущим великим писателем.

После смерти отца мать переехала к родителям в Медон, под Парижем. С 1911 года они снова жили в Париже, в семье деда, Шарля Швейцера, известного филолога-германиста, директора и создателя Института современного языка. Дед настолько привязался к своему внуку, что решил обучать его дома, не дожидаясь, пока мальчик подрастет. Он пригласил к нему учителей, хотя сам Сартр позднее писал, что главным учителем для него стала обширная библиотека в дедовом доме.

В автобиографической повести «Слова» (1963) он так рассказывал о своем детстве: «Когда мне было семь или восемь лет, я жил с овдовевшей матерью у бабушки с дедушкой. Бабушка была католичка, а дедушка - протестант. За столом каждый из них подсмеивался над религией другого Все было беззлобно: семейная традиция. Но ребенок судит простодушно: из этого я сделал вывод, что оба вероисповедания ничего не стоят».

В 1917 году мать вновь вышла замуж, и они переехали в Ла-Рошель. Но уже через три года Жан-Поль снова возвратился в Париж и поступил в престижный лицей Генриха IV. Уже в то время у него проявились литературные способности, и он начал писать статьи и публиковать их в столичных журналах.

К пятнадцати годам Жан-Поль уже твердо усвоил, что отношения между людьми так или иначе связаны с насилием. Исторические события только укрепили подростка в этом мнении. В 1959 году Сартр вспоминал: «Мы знали - мы, люди моего возраста, - между детством и отрочеством два периода священного насилия. В 1914 году - война: нам сказали, что она справедлива и что Бог за нас. В 1917 году - русская революция. Со временем у нас немного открылись глаза, и к 1919 году мы возложили надежды на нее… Мы были пропитаны насилием наших отцов… Когда я поступил в Нормальную школу, никто не осмелился бы сказать, что надо отказаться от насилия. Нас беспокоило, прежде всего, как его направить и ограничить… Эта проблема до сих пор существует для нас: мы никогда не выйдем за ее пределы».

Будучи с 1924 года студентом философского факультета Высшей Нормальной школы, Жан-Поль много читал. В 1928 году, за год до окончания школы, он познакомился с Симоной Бовуар. Позже она рассказывала: «У него приятный голос и большой репертуар, на ежегодном празднике школы он выступает в ревю в роли Г. Лансона, директора школы, автора стандартного учебника по истории французской литературы, поет свою партию на мотив "Прекрасной Елены" Оффенбаха, причем с большим успехом. Американский джаз, негритянские "спиричуэлс" - его страсть».

Выяснилось, что они стремились к одной и той же цели: развенчать буржуазные ценности и создать новую философию, в основе которой лежала бы аутентичность. Бовуар была педантичным философом и заставляла Сартра оперировать неопровержимыми аргументами. Он всю жизнь полагался на ее редакторское чутье и острый ум. Они заключили договор, который для многих современных пар стал образцом для подражания: быть вместе, оставаясь при этом свободными.

После окончания Нормальной школы, Сартр проходил военную службу в метеорологическом подразделении в Туре. После службы в армии он преподавал философию в одном из лицеев Гавра. В 1933 году он уехал на год в Германию на стажировку во Французский институт в Берлине. Здесь Сартр с особым упорством штудировал труды Эдмунда Гуссерля и Мартина Хайдеггера. С тех пор Сартр стал приверженцем феноменологии Гуссерля, благодаря которой он строил свое философское здание.

Сартр преподавал в лицеях Лана, Нейи. Вернувшись в 1937 году в Париж, он продолжал заниматься преподавательской работой, но большую часть времени он теперь посвящал литературе. Свой первый роман «Тошнота» (1938) Сартр написал еще в Гавре, но опубликовал его только тогда, когда переселился в Париж. В этом произведении он описал историю Антуана Рокантена, деятеля французской культуры XVIII века. Историка Рокантена сначала тошнит от работы, затем - от вещей и людей. И лишь дойдя до критической точки (когда тошнит от самого себя), Рокантен достигает полной свободы. Он вынужден отныне придавать смысл своей жизни собственными поступками: он приговорен к свободе.

Роман сразу же стал популярным, и его даже назвали книгой года. В 1939 году выходит сборник рассказов «Стена».

В последние предвоенные годы также вышли в свет его философские трактаты «Воображение» (1936), «Воображаемое» (1939), «Эскиз теории эмоций» (1940).

С началом Второй мировой войны Сартра освободили от военной службы из-за слабого зрения, но он все же добился, чтобы его призвали в армию. Правда, служил он недолго. Уже в 1940 году Сартр попал в плен и какое-то время находился в лагере для военнопленных, расположенном под Триром.

После освобождения по состоянию здоровья, он снова возвратился в Париж и снова начал преподавать. Одновременно Сартр организовал подпольную группу под девизом «Социализм и свобода». Вместе с Камю он работал в газете французской компартии «Комба». Однако, несмотря на такую активную общественно-политическую деятельность, главным для Сартра оставались его занятия литературой. Он много писал, в основном драматические произведения.

Чтобы отразить события современности, Сартр обратился к греческим мифам. В пьесе «Мухи» он пересказал известную историю об Оресте, Электре и Клитемнестре. В первую очередь Сартра интересовало даже не само убийство Орестом Эгисфа - тирана, державшего в страхе Микены, - а экзистенциальный аспект трагической ситуации, в которой оказался Орест. Орест вынужден покинуть Микены, его поведение предопределено, оно продиктовано обостренным чувством свободы: человек не имеет права надеяться на Бога и должен всеми средствами бороться против любого режима, который ограничивает свободу личности.

Следующая пьеса - «За запертой дверью» - представляет собой беседу трех героев в преисподней. Пьеса написана в жанре традиционной комедии XIX века, в основе которой, как правило, любовный треугольник. Тем не менее, опираясь на столь облегченный материал, Сартру удалось подняться до серьезных философских обобщений. Возможно, именно здесь ему лучше всего удалось высказать и проиллюстрировать один из основополагающих тезисов экзистенциализма.

Когда немецкие власти поняли, что пьесы Сартра содержат страстный призыв к борьбе, их постановка была запрещена.

Кроме драматических произведений Сартр писал также философскую прозу. Именно, в годы войны он завершил труд «Бытие и ничто» (1943), который становится настольной книгой для молодежи того времени.

«Для того чтобы понять, в чем сила и значение Сартра, необходимо познакомиться с его философской работой "Бытие и ничто", - считает Я. Цисарж. - Сартр утверждал, что сначала человек - ничто, и лишь неустанное самосозидание может позволить ему стать кем-то. Личность "осуждена быть свободной", но в самой свободе заключена возможность так называемого ангажированного поведения, т.е. такого, которое предполагает активное участие в жизни. Вряд ли будет преувеличением сказать, что понятие "ангажированности" - активной общественной позиции - является ключевым в жизни и творчестве Сартра».

В 1945 году Сартр основал философский журнал «Современность» и вместе с Камю стал во главе европейского экзистенциализма. Особенно плодотворной стала литературная деятельность Сартра в послевоенные годы.

Шедевром Сартра называл Андре Жид его пьесу «Почтительная потаскушка» (1946). Совесть не позволяет проститутке дать ложные показания против негра - даже за большие деньги. Эта пьеса затрагивала проблемы расизма в США и имела подчеркнуто политическую направленность.

«В драме "Грязные руки" (1948), которая обошла многие театры мира, Сартр вновь обращается к политизированному сюжету - здесь с резкими нападками он обрушился на коммунистический режим, - пишет Я. Цисарж. - В "Троянках" мощно звучит его гневный протест против французской колониальной войны в Алжире. Сартра практически не занимали эксперименты с формой драматического произведения, он никогда не ставил перед собой задачи изменить специфику театрального дела, не стремился придать своим работам особую театральную изощренность, не выдвигал новых театральных идей - напротив, он предпочитал использовать традиционные и проверенные сценические приемы, не думая о том, что кому-то они могут показаться устаревшими. И делал это последовательно и целенаправленно, потому что главное для него - содержательность, мысль, отточенность интеллектуальных формулировок, философская сторона его пьес».

Несмотря на то что Сартр в драме «Грязные руки» изобличил коммунизм в бесчеловечности, он, тем не менее, называл себя коммунистом, считая, что только такая идеология может изменить мир. После окончания войны он участвовал в создании политической партии левой ориентации, а с 1952 по 1956 год стал членом Коммунистической партии Франции, принимая самое деятельное участие в движении левых сил. Венгерские события 1956 года заставили его выступить со статьей «Призрак Сталина». Но его волновал не только «призрак Сталина», но и призрак фашизма, возвращающегося во Францию под лозунгом «Алжир - французский» и с его программой военного подавления освободительного движения народа. Это тема самой знаменитой, пожалуй, его пьесы «Затворники Альтоны».

Шестидесятые годы - апогей популярности Сартра, и в 1964 году Шведская академия присудила ему Нобелевскую премию по литературе «за богатое идеями, пронизанное духом свободы и поисками истины творчество, оказавшее огромное влияние на наше время».

И снова Сартр изумил аудиторию: он отказался эту премию принять (сумма была довольно значительная - двадцать шесть миллионов франков), чем вызвал самые разноречивые отклики. А он объяснил просто: не принял, потому что это присуждение премии имело политический смысл и вполне определенный - включение в буржуазную элиту человека, который всегда выступал против буржуазии: «Если бы у нас было правительство народного фронта, я бы с удовольствием принял от него премию», а так это означало возвращение «блудного сына» в ряды буржуазии.

С возрастом позиция писателя стала еще непримиримей. Во второй половине шестидесятых годов, когда разгорелась война во Вьетнаме, Сартр стал председателем «общественного трибунала Рассела», целью которого было расследование фактов геноцида во Вьетнаме.

В 1968 году Сартр приветствовал демонстрации парижских студентов. Но правительство де Голля довольно быстро навело порядок, а писатель окончательно махнул рукой на коммунистов, обвинив их в том, что они «боятся революции».

Чуть раньше он присоединился к основанному английским ученым Б. Расселом антивоенному движению ученых, впоследствии названному Пагуошским.

Весной 1970 года Сартр стал главным редактором маоистской газеты «Народное дело» с целью, как он сам рассказывал, в какой-то мере обезопасить своим авторитетом это издание от полицейских преследований.

В последние годы жизни писатель почти ослеп из-за глаукомы. Когда он не смог писать, то стал давать многочисленные интервью. В его доме всегда было много друзей, поскольку Сартр любил беседовать с ними. Книги и газеты ему читала вслух жена Симона.

Сартр умер 15 апреля 1980 года и был похоронен в Пантеоне. В некрологе, опубликованном в день похорон, говорилось: «Он был нашим Жаном Жаком Руссо».


МИХАИЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ ШОЛОХОВ

(1905- 1984)

Известный финский прозаик Марти Ларни считал, что человеку при жизни не сооружают памятников: «Но что поделаешь, если Михаил Александрович Шолохов своим повествовательным искусством уже воздвиг себе памятник в мировой литературе. И я уверен, что никакие новые течения не способны поколебать его незыблемое положение ведущего прозаика Европы».

Михаил Александрович Шолохов родился 24 мая 1905 года на хуторе Кружилин казачьей станицы Вешенская. Его мать А.Д. Кузнецова была дочерью крепостного крестьянина, а отец А.М. Шолохов был приказчиком, управляющим паровой мельницы. С самого рождения на мальчике лежала своеобразная печать отчуждения: ведь отец его не был казаком, считался «иногородним», а сам он был незаконнорожденным. (Родители узаконили свои отношения, когда Шолохов был уже подростком.) Свои впечатления о детстве он позже отразил в рассказе «Нахаленок».

С 1913 года Михаил обучался в гимназии. Но в 1918 году учебу прервала гражданская война.

«С 1920 года, - писал Шолохов, - служил и мыкался по Донской земле. Долго был продработником. Гонялся за бандами, властвовавшими на Дону до 1922 года, и банды гонялись за нами. Все шло как положено. Приходилось бывать в разных переплетах, но за нынешними днями все это забывается.

Пишу с 1923 года, с этого же года печатаюсь в комсомольских газетах и журналах. Первую книжку издал в 1925 году. С 1926 года пишу "Тихий Дон"…»

В 1923 году Михаил переехал в Москву. На существовавшей тогда бирже труда он регистрировался в качестве продовольственного инспектора. Кем только не работает он в это время - чернорабочим, каменщиком, грузчиком, счетоводом в домоуправлении. И как раз в ту пору он начал упорно учиться писать, работал фельетонистом в комсомольской газете «Юношеская правда». Его первые произведения - фельетоны - печатались под псевдонимом «М. Шолох». После издания книги «Донские рассказы» в издательстве «Новая Москва» Шолохов целиком отдался литературному творчеству.

Известный советский писатель А.С. Серафимович в предисловии с удивительной точностью определил черты дарования молодого писателя:

«Как степной цветок, живым пятном встают рассказы т. Шолохова. Просто, ярко, и рассказываемое чувствуешь - перед глазами стоит. Образный язык, тот цветной язык, которым говорит казачество. Сжато, и эта сжатость полна жизни, напряжения и правды.

Чувство меры в острых моментах, и оттого они пронизывают. Огромное знание того, о чем рассказывает. Тонкий, схватывающий глаз. Умение выбрать из многих признаков наихарактернейшие.

Все данные за то, что т. Шолохов развертывается в ценного писателя, только учиться, только работать над каждой вещью, не торопиться».

А вот что пишет Ю. Лукин:

«В "Донских рассказах" молодой писатель разрабатывал большую социальную тему. Он показывал, какие бурные волны ходили по "тихому" Дону в годы гражданской войны, в годы коллективизации, как взламывала революция старый уклад казачьей жизни. Описывая ожесточенную классовую борьбу, Шолохов все время подчеркивал уже в ранних своих произведениях, сколь сложен этот процесс сам по себе, сколь сложно отражается он в сознании людей, в их психике, в их поступках.

С самого начала своего творческого пути писатель поставил перед собою ясную, благородную задачу - писать правду. Этой цели он остался верен на всю жизнь. Суровыми встают перед читателем рассказов картины борьбы за светлую, новую долю народную. Не только класс борется против класса - многие семьи становятся ареной этой борьбы.

В разных лагерях оказываются иной раз отец и сын, братья, самые близкие друг другу по крови люди.

Таковы сюжеты рассказов "Родинка", "Червоточина", "Бахчевник", "Коловерть", "Продкомиссар"».

Летом 1924 года Шолохов вернулся в станицу Вешенская. К тому времени он уже женился и стал жить в семье своего тестя, редактора областной газеты, достаточно образованного для своего времени человека. В Вешенской Шолохов почти безвыездно прожил всю оставшуюся жизнь.

Вернувшись на родину, Шолохов вплотную занялся литературным творчеством. В 1926 году вышел его второй сборник рассказов «Лазоревая степь».

С 1926 по 1940 год Шолохов работал над большим эпическим повествованием под названием «Тихий Дон», принесшим ему мировую славу.

Особенно мучительно и трудно дались Шолохову две последние книги. Он не приукрашивает суровой жизненной правды и оставляет своего героя на распутье. Писатель не захотел следовать установившейся в социалистической литературе традиции, согласно которой герой обязательно перевоспитывался в ходе революции и гражданской войны. Пережив страшные и драматические события, потеряв практически всех своих близких, Григорий, подобно миллионам русских людей, оказался духовно опустошенным. Он не знает, что будет делать дальше и сумеет ли вообще жить. Именно этим шолоховский герой интересен читателю, который переживает трагическую судьбу отдельного человека и всего казачьего рода как свою собственную.

Шолохов широко использовал неисчерпаемые богатства русского литературного и живого, разговорного языка. Своеобычно, тонко проявляется в «Тихом Доне» внутреннее средство его художественного строя с образностью и глубоко воспринятым ритмом народной песенности. Образность этого произведения во многом развилась непосредственно на основе устного творчества родного народа.

«…Люди у него не нарисованные, не выписанные, - говорит об авторе «Тихого Дона» А.С. Серафимович, - это не на бумаге. А вывалились живой сверкающей толпой, и у каждого свой нос, свои морщинки, свои глаза с лучиками в углах, свой говор. Каждый по-своему ходит, поворачивает голову. У каждого свой смех; каждый по-своему ненавидит. И любовь сверкает, искрится и несчастна у каждого по-своему».

В 1942 году писатель А.Н. Толстой на юбилейной сессии Академии наук сказал: «…замечательное явление нашей литературы - Михаил Шолохов… В "Тихом Доне" он развернул эпическое, насыщенное запахами земли, живописное полотно из жизни донского казачества. Но это не ограничивает большую тему романа: "Тихий Дон" по языку, сердечности, человечности, пластичности - произведение общерусское, национальное, народное».

Уже в 1934 году два первых тома романа «Тихий Дон» появились на Западе. Известная немецкая писательница Анна Зегерс позже написала о первых томах «Тихого Дона»: «…Когда мы читали… перевод, мы поняли, что происходило со старым народом в новой стране. Мы проглотили огромный кусок жизни, который Шолохов бросил нам, страшно голодным, страшно голодным до правды. И казалось, будто он при этом крикнул: "Вы хотите знать всё, здесь это всё!"».

Этот роман сразу же прославил молодого писателя. Но эта слава оказалась для Шолохова безрадостной. Вскоре началась планомерная травля писателя, вызванная тем, что в своем романе он не стал придерживаться установленной точки зрения на революционные события и отразил их не так, как положено. Свою роль сыграло и письмо Сталина, в котором он писал, что не согласен с авторской трактовкой образов коммунистов.

В 1932 году он закончил первую часть романа «Поднятая целина», посвященную событиям коллективизации на Дону. И в этом романе писатель пытался откровенно рассказать о трагедии донских казаков. Пожалуй, это лучшая книга о советской деревне, написанная по горячим следам исторических событий.

Как и в «Тихом Доне», Шолохов проявил себя здесь тонким мастером психологического портрета, раскрывающего душу человека во всей ее цельности и сложности. Писатель показал людей в многообразии проявлений их душевного мира, в самых различных столкновениях с окружающей их действительностью и друг с другом.

«Даже весьма сглаженное изображение раскулачивания ("правый уклонист" Разметнов и др.) было для властей и официозных литераторов весьма подозрительно, в частности, журнал "Новый мир" отклонил авторское заглавие романа "С кровью и потом", - пишет С.И. Кормилов. - Но во многом произведение устраивало Сталина. Высокий художественный уровень книги как бы доказывал плодотворность коммунистических идей для искусства, а смелость в рамках дозволенного создавала иллюзию свободы творчества в СССР. "Поднятая целина" была объявлена совершенным образцом литературы социалистического реализма и вскоре вошла во все школьные программы, став обязательным для изучения произведением».

В сороковые-пятидесятые годы писатель подверг первый том «Поднятой целины» существенной переработке, а в 1960 году завершил работу над вторым томом, где уже доминировала официальная, а не авторская точка зрения.

Во время Великой Отечественной войны Шолохов был военным корреспондентом. В военные и послевоенные годы на страницах газет появлялись очерки Михаила Шолохова, известный его рассказ «Наука ненависти» (1942), публицистические статьи.

«Если в мировой истории, - писал Шолохов, - не было войны столь кровопролитной и разрушительной, как война 1941-1945 годов, то никогда никакая армия в мире, кроме родной Красной Армии, не одерживала побед более блистательных, и ни одна армия, кроме нашей армии-победительницы, не вставала перед изумленным взором человечества в таком сиянии славы, могущества и величия».

Еще в годы Великой Отечественной войны (1943) он начал роман «Они сражались за родину». Снова на первом плане судьбы людей, за которыми видны и через которые показаны огромные события в жизни народа. Писатель заставляет полюбить своих героев, вместе с ними идти путем борьбы, переживать с ними горечь и боль утрат, жгучую ненависть к врагу, жить их светлой, мужественной верой в победу. К сожалению, это произведение так и не было завершено.

В 1965 году автору «Тихого Дона» была присуждена Нобелевская премия «в знак признания художественной силы, и в частности, создателю эпохального произведения об исторических годах в жизни русского народа». При вручении премии Шолохов подчеркнул, что его целью было «превознести нацию тружеников, строителей и героев».

В течение последних сорока лет жизни Шолохов занимался общественной деятельностью и писал очень мало. Аналогичным образом вели себя и некоторые другие советские писатели, лишенные свободы творчества. Можно сказать, что Шолохов создал свои лучшие произведения вопреки требованиям «социалистического реализма», несмотря на ограничения, которые налагала цензура.

Была еще одна причина, мешавшая работать. Некоторые критики ставили под сомнение авторство Шолохова «Тихий Дон». Они посчитали, что когда писатель приступил к работе над романом «Тихий Дон», он был еще совсем юным и не мог в силу своего возраста написать такое потрясающее, психологически тонкое и глубокое эпическое произведение. Творчество Шолохова подвергали тщательному анализу, сравнивали язык и стиль ранних и поздних произведений писателя.

К счастью, писателя поддержала не только официальная критика, но и читатели, для которых он оставался самобытным писателем с огромным талантом.

В доказательство самобытности таланта Шолохова приводили его последнее произведение «Судьба человека», в котором в полной мере проявилось мастерство писателя. Это небольшое произведение даже называли «рассказом-эпопеей» - настолько объемным было его содержание, настолько совершенной композиция.

«После войны Шолохов-публицист отдал щедрую дань официозной государственной идеологии, однако "оттепель" отметил произведением довольно высокого достоинства - рассказом "Судьба человека" (1956), - пишет С.И. Кормилов. - Обыкновенный человек, типично шолоховский герой, предстал в подлинном и не осознанном им самим моральном величии. Такой сюжет не мог появиться в "первую послевоенную весну", к которой приурочена встреча автора и Андрея Соколова: герой был в плену, пил водку без закуски, чтобы не унизиться перед немецкими офицерами, - это, как и сам гуманистический дух рассказа, было отнюдь не в русле официальной литературы, взращенной сталинизмом. "Судьба человека" оказалась у истоков новой концепции личности, шире - нового большого этапа в развитии литературы».

Умер Шолохов 21 февраля 1984 года в родной станице.




СЭМЮЭЛ БЕККЕТ

(1906- 1989)

Ирландский драматург Беккет - один из самых известных представителей авангардной литературы XX века. По насыщенности слова его сравнивают с Джойсом, а по умению показать тщету и безысходность человеческого существования - с Кафкой.

Сэмюэл Баркли Беккет родился 13 апреля 1906 года в Фоксроке, пригороде Дублина, в семье предпринимателя. В четырнадцать лет Сэмюэл начал учебу в школе-интернате «Портора Ройял» в маленьком городке Эннискиллен в Северной Ирландии, где занимались в основном мальчики из англо-ирландских буржуазных семей. По ее окончании в 1923 году юноша поступил в дублинский колледж Святой Троицы. Здесь он изучал новейшую литературу, французский и итальянский языки и был страстным спортсменом. Получив в 1927 году диплом бакалавра, Сэмюэл стал учителем в Белфасте. После недолгого учительства в Белфасте с 1928 года он преподавал английский язык и литературу в парижской Высшей Нормальной школе. В столице Франции он помог своему полуслепому земляку Джеймсу Джойсу в работе над романом «Поминки по Финнегану».

В 1930 году Беккет вернулся в Тринити-колледж, где занял место преподавателя французской литературы. В 1931 году он получил ученую степень, и в том же году написал эссе о Марселе Прусте. В этом эссе Беккет сформулировал свои представления об искусстве («восторг одиночества»).

В его жизни наступил период странствий: Беккет поочередно живет в Лондоне, во Франции, Германии и Италии.

В 1934 году появился в свет первый сборник рассказов Беккета «Больше кнутов, чем пряников». Ни он, ни последующий роман «Мэрфи» (1938) не принесли писателю славы.

В 1937 году Беккет решил обосноваться в Париже (год спустя он был тяжело ранен ножом). Другое событие 1938 года было несравненно радостнее: Сэмюэл познакомился с будущей подругой жизни, пианисткой Сюзанной Дешево-Дюмениль.

В 1940 году Франция оккупирована Германией. Будучи гражданином нейтральной страны, Беккет мог чувствовать себя в безопасности, но в 1941 году он присоединился к движению Сопротивления. Когда в 1942 году гестапо арестовало несколько членов его группы, Беккет вместе со своей подругой бежал от гестапо в неоккупированную южную Францию, в деревню Руссийон, где написал малоизвестный роман «Уотт» (опубликован в 1953 году).

В 1945 году Беккет возвратился на родину, но ненадолго, и вскоре снова оказался во Франции, на этот раз в качестве переводчика ирландского Красного Креста при военном госпитале Сен-Ло в Нормандии. Он решил окончательно обосноваться в Париже.

Между 1946 и 1949 годами писатель написал несколько рассказов и романов, а также две пьесы: «Элефтерия» и «В ожидании Годо».

Сначала многолетней сподвижнице Беккета Сюзанне Дешево-Дюмениль удалось «пристроить» роман «Моллой», который стал первым в трилогии. В нем, как и в двух других романах, - «Малон умирает» (1951) и «Неназываемый» (1953), Беккет развивал традиции литературы «потока сознания». Благодаря успеху «Моллоя», а книга получила восторженный прием у французской критики, издатель решается выпустить в свет пьесу «В ожидании Годо».

Будучи поставлена в небольшом парижском «Театр де Бабилон» в январе 1953 года, именно эта пьеса принесла Беккету мировую славу.

Как пишет П. Полоцкий: «Лейтмотивом пьесы стало обычное для человека и человечества состояние - ожидание перемен, чуда. Мессии. В ожидании проводят всю свою жизнь двое бродяг - Владимир и Эстрагон. Пространство и время для них остановились. Дорога и засохшее дерево - символы остановившегося движения. Повторы одних и тех же движений, жестов, реплик, симметричные сцены символизируют остановившееся время.

Беккет наполнил пьесу мрачными парадоксами, абсурдистскими эффектами. Владимир и Эстрагон ожидают Годо, своего спасителя, своего Мессию, мальчик (посланник Годо) дважды сообщит о его прибытии. Но ясно, что Годо никогда не придет. Есть подозрение, что и сам Годо существует лишь в воображении бродяг. Они как будто поражены параличом. Их движения и реплики заторможены, хотя и не лишены своеобразного абсурдистского юмора.

В пьесе ничего не происходит. Или почти ничего. Иначе говоря, отсутствует активное действие - обязательный атрибут традиционной драмы. Учитывая это, драматург вводит в пьесу элементы комедии-буфф, клоунады. Дважды появляются странные персонажи - Поццо и Дакки Первый - самодовольный хозяин, второй - бессловесный раб, носильщик, разгуливающий по сцене на четвереньках, с петлей на шее. Впрочем, во время второго появления Поццо столь же жалок, как и его слуга: он ослеп».

Действие большинства пьес драматурга разворачивается в абстрактной манере. Трагедия человечества доведена Беккетом до абсурда в финале в пьесе «Эндшпиль» (1957), где изображены последние обитатели Земли. Здесь показан распад отношений между хозяином Хаммом и его слугой Кловом, которые находятся в круглой комнате с двумя окнами под самым потолком. Само действие можно рассматривать как символическое воссоздание распада личности в миг смерти, когда нарушается связь между ее духовной и физической сущностями человека.

В одноактной пьесе «Последняя лента Краппа» (1958) старик слушает собственную исповедь, записанную в более ранние и счастливые годы, и воспринимает свой более молодой голос как принадлежащий совершенному незнакомцу. В «Счастливых днях» (1961) погребенная в земле женщина находит надежду в маленьких повседневных вещах, пришедших на память в монологе, который она мысленно ведет со своим мужем.

В пьесе «Игра» (1963) представлены угасающие сознания трех персонажей, чьи отношения, определяемые банальным любовным треугольником, оказались перенесенными в вечность.

Вот что пишет Я. Цисарж об этой пьесе:

«Все уже произошло, и играть уже нечего: все сюжеты, ситуации, приемы окончательно исчерпаны. Настоящего нет - есть только прошлое, и действительности тоже нет - есть одни грезы, сны, воспоминания, нет и конкретных персонажей - только маски, навязанные прежней жизнью. И еще - бессилье разума, пустопорожние раздумья. Трагично ли это? Или, напротив, некий выход? Может быть, жизнь полна отчаяния и абсурда лишь до тех пор, пока человек верит, что может чего-то достичь? Пока человек надеется, что в состоянии познать себя, а стало быть, приблизиться к познанию окружающего его мира? И тогда, отказавшись от этих бессмысленных и бесперспективных притязаний, он порвет наконец со всем тем, что мы называем виной, надеждой, жертвенностью, искуплением, совестью и свободой; ему останется лишь его неубывающее одиночество - но, кто знает, возможно, именно они приведут человека к истинному освобождению.

В конечном счете все сводится к одному: есть ли хоть какой-то смысл в человеческом бытие? И если его нет, к чему вообще что-то предпринимать? Может быть, честное признание в том, что жизнь человека и любые его поступки изначально хаотичны и бесперспективны, и есть единственная возможность человечества освободиться от этого экзистенциального абсурда? Творчество Беккета не дает прямого и очевидного ответа на этот вопрос. Очевидно другое: подвергая сомнению смысл и пользу всякой человеческой деятельности, Беккет тем самым невольно разрушает или, точнее, призывает к пересмотру основополагающих принципов, на которые драма опиралась со времен своего возникновения. Вне всяких сомнений, творчество Беккета открыло новые пути для сценического искусства».

В 1966 году из-под пера писателя вышла короткая пьеса «Приход и уход», в которой действует группа людей, разыгрывающих пантомиму и произносящих бессодержательные тексты.

Беккет продолжал писать, но уже не так интенсивно, как в первые послевоенные годы. Он создал несколько пьес для сцены и радио и прозаические произведения. Его радиопьесы, такие как «Про всех падающих» (1957), являются образцом соединения звуковых эффектов, музыки и речи. Короткая телепьеса «Эй, Джо» (1967) использует возможность телекамеры давать наездом укрупняющий план человеческого лица, равно как и другие особенности малого экрана. А в киносценарии «Фильм» (1967) выстраивается впечатляющая последовательность эпизодов, изображающих тщетные попытки человека укрыться от собственного взгляда.

Беккет жил в Париже, на время работы перебираясь в небольшой уединенный дом в долине Марны, неподалеку от города. Целиком посвятив себя творчеству, он избегал всяческой рекламы, никогда не выступал ни по радио, ни по телевидению и не давал интервью.

В 1969 году Беккет был удостоен Нобелевской премии по литературе «за совокупность новаторских произведений в прозе и драматургии, в которых трагизм современного человека становится его триумфом».

В своей речи представитель Шведской академии К.Р. Гиров отметил, что глубинный пессимизм Беккета тем не менее «содержит в себе такую любовь к человечеству, которая лишь возрастает по мере углубления в бездну мерзости и отчаяния, и, когда отчаяние кажется безграничным, выясняется, что сострадание не имеет границ».

В это время писатель скрывался от рекламной шумихи и репортеров в арабской деревушке на севере Африки. Он наотрез отказался от поездки в Стокгольм на церемонию вручения и от произнесения традиционной нобелевской речи. Вместо него премия была вручена его французскому издателю Ж. Линдону.

Со временем писательский мир Беккета стал все более причудливым и малообъяснимым. Вот что рассказывает П. Полоцкий о произведениях драматурга семидесятых годов:

«Героиня мини-трагедии "Звук шагов" (1976) Мэй сомневается в том, была ли она рождена матерью и, соответственно, жила ли вообще. Персонажи игры помещены в урны, выделены в темноте сцены перемещающимся лучом прожектора, и тем не менее они заводят разговор о делах прошлых, о любви, ревности и ненависти.

В пьесе "Не Я" (1973) авторская фантазия создает двух персонажей: это говорящий Рот и безмолвно внимающий ему Слушатель. Несколько пьес под названием "Без слов" представляют собой абсурдистские пантомимы».

В восьмидесятые годы Беккет опубликовал произведения, в которых люди с раздвоенным «я» говорят сами с собой - например, в «Рокаби» (1981) и в «Огайской импровизации» (1981).

Более поздние произведения Беккета имели тенденцию к максимальной насыщенности и краткости. Одна из последних пьес «Кач-кач» (1981) длится 15 минут. Подобная краткость есть не что иное, как выражение решимости Беккета не тратить слов на второстепенные мелочи и сосредоточиться на самом главном. В одном из своих последних произведений - пьесе «Катастрофа» (1982) писатель выступил против подавления свободы художника.

Живший последние годы отшельником, Беккет умер в Париже 22 декабря 1989 года.




АЛЕКСАНДР ИСАЕВИЧ СОЛЖЕНИЦЫН

(1918)


Академик Д.С. Лихачев писал: «Александр Исаевич - настоящий русский писатель, мученик и герой. Это было типично для русских писателей всегда - не только для Аввакума, но и для всех последующих русских писателей, в той иди иной степени. Его героизм и одновременно мученичество настраивают в сущности на оптимистичный лад: я верю в то, что героические усилия, которые делает русская литература, чтобы нашей стране вырваться из объятий преступлений, равнодушия и пустословия, приведут к успеху».

Александр Исаевич Солженицын родился 11 декабря 1918 года в Кисловодске. В том же году отец его, Исаакий Семенович, подпоручик, погиб от несчастного случая на охоте. Мать Таисия, урожденная Щербак, в войну окончившая высшие голицынские курсы в Москве, после революции стала стенографисткой и поселилась с сыном в Ростове-на-Дону. Там Солженицын окончил среднюю школу, затем физмат университета, еще успев до войны пройти заочно два курса филфака МИФЛИ. Там же познакомился и с Наташей Решетовской. 27 апреля 1940 года Наталья и Александр оформляют свой брак.

В 1941 году Солженицын окончил университет в Ростове и приехал в Москву на экзамены в МИФЛИ.

Начинается война. С сентября Александр преподавал астрономию и математику в городке Морозовске, к северу от Ростова. Его жена получила назначение в ту же школу.

18 октября 1941 года Солженицына мобилизовали и послали в офицерскую школу в Костроме. Осенью же 1942 года Солженицын закончил ускоренный военный курс и получил звание лейтенанта. Потом его отправили в Саранск, где формировалась артиллерийская группа разведки. В свободные вечера он взялся за перо и сочинил несколько небольших рассказов. В конце 1942 года Александр попал на фронт. Со своим соединением Солженицын прошел путь от Орла до Восточной Пруссии. Он командовал «звукобатареей», задача которой - выявлять вражескую артиллерию. Солженицына наградили орденами «Отечественная война» 2-й степени после взятия Орла и «Красная Звезда» за взятие Бобруйска.

Его переписка с другом Виткевичем попала под надзор военной контрразведки. В письмах они писали о своих «политических негодованиях», обозначая Ленина уменьшительным «Вовка», а Сталина - кличкой «Пахан». Следствие проходило в Москве, в Лубянской тюрьме, описанной позднее в «Круге первом». Затем Солженицына перевели в Бутырскую тюрьму. 27 июля 1945 года он был осужден на восемь лет исправительно-трудовых лагерей.

Его первый лагерь был в Новом Иерусалиме, рядом с Москвой, второй - в самой Москве (стройка у Калужской заставы). Этот первый гулаговский опыт отражен в пьесе «Олень и шалашовка».

В июне 1947 года Солженицына перевели в Марфинскую «шарашку», или «спецтюрьму № 16», в северном пригороде Москвы. Он работает в акустической лаборатории, испытывает новые «модели артикуляции».

В мае 1950 года Солженицына этапировали в лагерь «на общие работы» - в Экибастуз, к северу от Караганды. Он работал литейщиком, каменщиком, потом стал бригадиром. Солженицын начал сочинять огромную поэму «Дороженька». Тем временем его жена получила назначение в Рязань и вскоре развелась с ним.

В конце января 1952 года Солженицын принял участие в Экибастузской «смуте». Сразу после этого бунта, который перекинулся на лагеря в Джезказгане и Кенгире, 12 февраля, лагерный хирург в лагерной больнице оперирует Солженицына по поводу злокачественной опухоли в паху. Больной быстро поправился и выписался из больницы. Через год Солженицына освободили из лагеря и определили на «вечное ссыльнопоселение» в ауле Кок-Терек (Зеленый Тополь) Джамбульской области, на границе пустыни.

Он снял угол в глинобитной хатке, потом купил собственный домишко. Глубокая сердечная дружба связывала его с супругами Зубовыми, врачами, такими же ссыльными, как он сам. Под именем Кадминых они выведены в «Раковом корпусе», а подлинная их история рассказана в «Архипелаге». Он писал и прятал мелко исписанные листы в бутылку из-под шампанского. Осенью, к несчастью, болезнь возобновилась - появились боли в желудке.

В 1955 году ему разрешили выехать на лечение в Ташкент и провести несколько месяцев в больнице. Его лечила доктор Дунаева, и рак отступил. Впоследствии Солженицын признался друзьям, что вплоть до сегодняшнего дня он уверен: пока он пишет - у него отсрочка, и он с головой ушел в литературную работу.

В июне 1956 года после реабилитации Верховного Суда СССР Солженицын уехал в Ростов, где получил назначение в сельскую школу учителем физики. К Солженицыну возвратилась бывшая жена. В феврале 1957 года они решили пожениться вновь. Солженицын с женой и тещей переселились в Рязань. Здесь Александр Исаевич работал в полной тайне над «Кругом первым» и продолжал преподавать.

В 1959 году он всего за три недели написал рассказ «Один день Ивана Денисовича», сыгравший большую роль в его дальнейшей судьбе. В октябре 1962 года после долгих переговоров с властями главный редактор «Нового мира» Твардовский получил разрешение Хрущева и напечатал в своем журнале этот рассказ, снабженный коротким предисловием. «Иван Денисович» быстро принес автору известность.

Солженицын, основываясь на собственном опыте, описал один день из жизни заключенного трудового лагеря. Действие, естественно, происходит еще в сталинское время, а повествование ведется простым и доступным языком. Но известность автору принесли не столько литературные достоинства произведения, сколько то, что Солженицын написал, наконец, что-то достоверное, описал жизнь реальную, не идеологизированную. Это была правда, о которой до этого момента говорить было просто не принято. А он заговорил! Книга стала настоящей сенсацией в политических кругах, а, кроме того, еще и вызвала к жизни стремление к правде. Солженицын, что называется, «открыл шлюз».

Весть об этой публикации облетает весь мир. Солженицын сразу стал знаменитостью. Его представляют Хрущеву на одном из кремлевских приемов. В декабре «Правда» публикует отрывок из рассказа «Случай на станции Кочетовка». В следующем году в «Новом мире» напечатаны «Матренин двор» и «Случай на станции Кочетовка».

Поощряемый вниманием исполинской читательской аудитории, Солженицын пережил небывалый творческий подъем - начал «непомерно много сразу»: «Архипелаг ГУЛАГ», «Раковый корпус», роман о революции 1917 года. Однако вскоре его работы перестали публиковаться и новые книги стали появляться лишь в самиздате.

На Четвертом съезде Союза писателей СССР Солженицын обратился к делегатам с открытым письмом, в котором обличает вред цензуры, а также преследования, направленные против него лично. «Я предлагаю Съезду принять требование и добиться упразднения всякой - явной или скрытой - цензуры над художественными произведениями, освободить издательства от повинности получать разрешение на каждый печатный лист».

Можно утверждать, что именно с этих пор, с мая 1967 года, началась открытая и беспощадная борьба писателя Солженицына против советской власти. Он записывал главные эпизоды этой борьбы в «очерках литературной жизни», которые получила название «Бодался теленок с дубом».

В 1968 году его книги «Раковый корпус» и «В круге первом» выходили за границей. На вторжение в Чехословакию Солженицын написал листовку в герценовском духе: «Стыдно быть советским!», но отказался от мысли ее напечатать, чтобы не подставить под удар «Архипелаг». «Надо горло поберечь для главного крика. Уже недолго осталось». В декабре Солженицын узнает, что ему присуждена в Париже премия «За лучший иностранный роман».

В том же году Александр Исаевич познакомился с Натальей Светловой, московским математиком, очень активной женщиной, довольно известной в кругу диссидентов. Летом 1969 года они путешествовали вместе по северной России. Солженицын жил с ней в фактическом браке (пытался получить развод от первой жены). Вскоре родился первый сын - Ермолай. 1972 год отмечен рождением второго сына - Игната. Третий их сын - Степан родился в сентябре 1973 года.

Прописка в Рязани, где жила Решетовская, была потеряна, а московской прописки писатель не получил. Александр Исаевич нашел приют у известного виолончелиста Мстислава Ростроповича в подмосковном дачном поселке Жуковка.

В 1970 году Солженицыну была присуждена Нобелевская премия по литературе, но он отказался ее принять по весьма прозаической причине. Если бы он выехал из страны с такой «меркантильной» целью, его бы просто не впустили обратно.

В 1971 году в Париже вышла на русском языке первая часть исторической эпопеи - «Август Четырнадцатого». И вот, наконец, в 1973 году там же вышла в свет первая часть знаменитого «Архипелага».

Огромный архив Солженицына, его личные воспоминания, записи и дневники легли в основу художественного исследования «Архипелаг ГУЛАГ».

«Жанр произведения уникален, - отмечается в книге «Великие писатели XX века». - В этом полудокументальном, полухудожественном повествовании воссозданы история, идеология, философия, психология, быт карательных органов СССР, подобраны веские аргументы, потрясающие основу советской системы. Механизм уничтожения человека органами НКВД описан от самого начала (ночного ареста) до конца (погребения на тюремном кладбище). Художественный мир этого главного произведения Солженицына - огромный лагерь, подобно чудовищному спруту раскинувший свои щупальца по всей территории сверхдержавы СССР, метафорически названный "архипелагом".

Произведения, посвященные лагерной теме, создавались задолго до Солженицына. Например, белорусский писатель Франтишек Алехнович опубликовал свои воспоминания о пребывании на Соловках ("В когтях ГПУ") еще в 1937 году, и книга была переведена на семь языков. Однако повествование Солженицына выделяется исчерпывающей полнотой и может считаться настоящей энциклопедией лагерной жизни. Следует отметить и тотальный сарказм автора, отрицающего в советской системе все, даже широко признанные ее достижения».

«Архипелаг ГУЛАГ» представляет собой попытку собрать воедино все, что известно о системе тюрем и лагерей, созданной после прихода к власти большевиков в 1917 году. Могло ли это понравиться властям, даже если учесть, что основной «пользователь» этих лагерей, товарищ Сталин, уже давно почил с миром. Сразу же после публикации на Солженицына набросилась, навалилась советская пресса. На Западе же интерес как к личности Солженицына, так и к его произведениям вспыхнул с новой силой.

В январе 1974 года кампания по травле Солженицына в советской прессе достигла неслыханного накала. 13 февраля его арестовали и заключили в Лефортовскую тюрьму. Солженицына лишили советского гражданства и специальным самолетом доставили в Западную Германию.

Солженицын поселился в Цюрихе. Его одиночество быстро закончилось - Наталья Светлова-Солженицына получила разрешение присоединиться к мужу, а с нею - четверо детей (старший - от первого брака) и мать.

В октябре 1976 года Солженицын покинул Цюрих и надолго поселяется в США, в штате Вермонт, близ городка Кавендиш. Он купил около двадцати гектаров земли и на этом участке кроме жилого дома оборудовал библиотеку для хранения рукописей и печатных материалов.

«Он пишет - по меньшей мере десять, а часто и шестнадцать часов подряд. Написанное покрывает всю поверхность бесчисленных листков и листиков: он старательно избегает какого бы то ни было расточительства. Нередко Александр Исаевич до того поглощен своей работой, что забывает поесть. Его жена, методически и решительно заботящаяся о повседневных нуждах своего мужа, никогда не прерывает его писания. Когда же он останавливается, чтобы утолить голод, в этом нет, разумеется, никакой регулярности, как у простых смертных. Время, отданное еде, он считает растраченным нелепо и попусту», - писал журналист Уильям Кнаус.

В мае 1978 года, нарушая свое долгое молчание, Солженицын выступил в Гарвардском университете. Он делал торжественное и суровое предупреждение западному миру, виновному в том, что за высшее благо принял «счастье» и оказался слеп к другим самостоятельным культурам (в том числе - к русской). Корнем зла он объявил западный гуманизм. «Коммерческий базар» на Западе ничем не лучше «партийного базара» на Востоке. Единственный выход Солженицын видит в личном мужестве, пример которого подает Россия.

Основной работой на долгие годы стала историческая эпопея «Красное колесо», над которой он работает с перерывами еще с семидесятых годов. В ней отразились взгляды Солженицына на русскую историю и современность. В «Красном колесе» исторические главы, детально рисующие конкретные события и участвующих в них лиц, перемежаются главами романическими, посвященными судьбам персонажей «вымышленных», но, как правило, имеющих прототипов.

В 1982 году вышли «Повествованье в отмеренных сроках» (переработанный вариант «Августа Четырнадцатого») и «Октябрь Шестнадцатого». В 1986-1987 годах писатель завершил «Март Семнадцатого», а в 1991 году - «Апрель Семнадцатого».

Однако автор не был удовлетворен своей работой. Первоначальный план в 20 «узлов», согласно которому повествованье должно было дойти до подавления Тамбовского восстания (весна 1922 года) и закрыться пятью эпилогами (1928, 1931, 1937, 1941, 1945 годы), не был исполнен.

10 мая 1983 года Солженицын получил в Англии Темплтоновскую премию «За вклад в развитие религиозного сознания». (В Лондонском Гилдхолле он определил атеизм как «петлю человечества».)

В 1989 году - дата по-своему знаменательная - журнал «Новый мир» опубликовал наконец-то в России «Архипелаг ГУЛАГ». Через год Солженицыну официально вернули российское гражданство.

В 1994 году Александр Исаевич возвратился в Россию и выступил в Государственной Думе. Однако надежды новых правителей России на то, что вернувшийся на родину Солженицын будет восхвалять их достижения, не оправдались. Быстро изменилось отношение к Александру Исаевичу и новой бюрократии.

«Часы коммунизма свое отбили. Но бетонная постройка его еще не рухнула. И как бы нам, вместо освобождения, не расплющиться под его развалинами», - писал Солженицын в 1990 году в работе «Как нам обустроить Россию?». Случилось именно то, чего он тогда так опасался.

11 декабря 1998 года Президент России Борис Ельцин подписал указ о награждении Александра Солженицына, отмечающего в этот день свое восьмидесятилетие, орденом «Святого апостола Андрея Первозванного» за выдающиеся заслуги перед Отечеством и большой вклад в мировую литературу.

Писатель отказался от ордена, заявив буквально следующее: «От верховной власти, доведшей Россию до нынешнего гибельного состояния, я принять награду не могу. - И добавил: - Может быть, через немалое время эту награду примут сыновья мои».




ПАБЛО НЕРУДА

(1904- 1973)

Знаменитый испанский лирик Хуан Рамон Хименес написал Неруде в 1942 году: «Для меня очевидно, что в Вашем лице столь необузданно выражает себя самая настоящая испано-американская поэзия, вобравшая весь круговорот природы, метаморфозы жизни и смерти, присущие действительности этого континента».

Нефтали Рикардо Рейес Басоальто, известный под именем Пабло Неруда, родился 12 июля 1904 года. Его детские и юношеские годы прошли в Темуко, на юге Чили. В этот город перебрался в 1906 году, овдовев, его отец, железнодорожный кондуктор.

Едва научившись писать, в семь лет мальчик сочинил первые стихи, а с четырнадцати лет стал публиковать их. Сначала он печатал свои сочинения под собственным именем, а затем под псевдонимами. В 1920 году он остановился на одном: Пабло Неруда. С 1946 года это имя поэта будет занесено в паспорт. Как пишет В. Тейтельбом: «Уже в первых своих стихах Неруда восстал против унаследованных понятий и форм, против культа тоски и склонности к разрушительным порокам. Он отверг эстетику, проповедовавшую отход от человеческих чаяний и замыкавшуюся в гордыне страдания. Начало творчества Неруды совпало с глубоким кризисом, который переживало чилийское общество. Но с юности он симпатизировал мятежникам и революционерам. Он чувствовал, что близок им по духу. Ведь среди них были и те, кто считал, что революция должна распространиться на поэзию, на все искусство, на культуру».

Когда Неруда создавал свои первые стихи, ему почти не на что было опереться, ибо чилийская национальная поэзия в высоком смысле этого слова почти не существовала. За исключением Габриэлы Мистраль, которая завоевала признание в стране в предыдущее десятилетие, он не мог найти в литературе прошлого великих учителей по той простой причине, что таковых не было. Неруда познакомился с Габриэлой, когда еще учился в лицее Темуко. Для него у Габриэлы всегда была «открытая товарищеская улыбка - светлая, точно полоска пшеничной муки, на темном, как ржаной хлеб, лице».

Неруда вспоминал позднее, как директриса женского лицея дарила ему книги: «Это были русские романы, которые она считала самым великим достоянием мировой литературы. Я могу с уверенностью сказать, что Габриэла приобщила меня к этому глубокому и страстному мироощущению, свойственному русским романистам. Толстой, Достоевский, Чехов стали моей самой горячей привязанностью в литературе». В 1921 году Пабло переехал в Сантьяго, где поступает в Педагогический институт при столичном университете. Здесь он изучал французский и английский языки. Новые языки открывают ему и новые области мировой поэзии. Неруда не только писал стихи, но и активно участвовал в студенческом движении, став поначалу приверженцем идей анархизма. Впрочем, не будучи по своему духовному складу разрушителем, молодой поэт в революционном насилии видел не самоцель, а лишь необходимую предпосылку для построения свободного и справедливого общества.

И в литературе Неруда никогда он не выступал в роли ниспровергателя авторитетов: «Мир искусства - большая мастерская, в которой все работают и помогают друг другу, хотя сами того не знают и не подозревают. И прежде всего помогает нам труд наших предшественников: ведь ясно, что не было бы Рубена Дарио без Гонгоры, Аполлинера - без Рембо, Бодлера - без Ламартина, а Пабло Неруды - без них всех, вместе взятых».

В первой книге «Собранье закатов» (1923) заметно влияние на молодого поэта испано-американских модернистов. Сам Неруда говорил об этом сборнике так: «Своеобразный дневник того, что происходило внутри меня самого или же вне меня, но в том свете, в каком это воспринималось мной».

Пабло не считал эту книгу своей удачей, он уже проникся другой идеей: «…Мне захотелось стать поэтом, который сумел бы охватить как можно больше… Я хотел спаять воедино человека, природу, страсти и события и чтобы все развивалось во взаимосвязи».

«Действие его следующей книги "Двадцать стихотворений о любви и одна песня отчаянья" (1924) развертывается в условиях насквозь земной жизни: песчаные отмели, рощи темных сосен, пустынные пристани, городские предместья… Запечатленная здесь любовная драма не содержит в себе ничего исключительного, и только громадная сила лирического чувства поднимает ее на уровень высокого обобщения», - пишет Л. Осповат.

Хотя «Двадцать стихотворений…» сделали имя Неруды известным и в Чили, и за его пределами, но он отдавал себе отчет в том, что и в этой книге не сбылись его «мечты о книге собирательной, где бы соединились и сшиблись друг с другом все силы мира». Еще одну попытку, и, по мнению самого Неруды, такую же безуспешную, он сделал в поэме «Попытка бесконечного человека» (1926).

В 1927 году Неруда поступил на дипломатическую службу и провел около пяти лет в странах Востока: Бирме, Цейлоне, Сингапуре, Индии, Китае, Японии. Итог этих лет - две книги под общим названием «Местожительство - Земля» (1933-1935). Перед читателем появился новый Неруда, помудревший, открывший для себя новую планету - «Земля».

«Жизнь без ущербности, полновесная, стала делом, предначертанием поэзии Неруды, - пишет В. Тетельбойм. - Общество - его естественной средой. Земля - домом. Земля с большой буквы. Он чувствует, что она наполняет его творческими силами. И в свою очередь он сам питает воображение и дух людей своего времени, и его поэзия, исполненная жизнеутверждающего пафоса, стремится быть нужной людям, как самый насущный хлеб. Неруда-человек беспрерывно взывает к Земле, и она его просветляет, открывает ему свои тайны, отдается ему сполна. Вот так человек делается органической частью природы, а природа - частью человека. В нерудовской поэзии природа - это основа основ, это источник, порождающий чувство, образ, символ, синтез, гармонию, самые удивительные метафоры. Вот почему "Местожительство - Земля" - это больше чем счастливо найденное название для книги со счастливой литературной судьбой. Точно так же, как Бальзак мог назвать свою opera omnia "Человеческой комедией", Неруда вправе дать своим произведениям всеобъемлющее название "Местожительство - Земля", для того чтобы означить синтез всей своей жизни, скрепленной всеми нитями со временем, с человеком, с историей. Он не разделял взглядов тех, кто считал поэзию колдовством, магическим чудотворением или подсознательной эманацией, хотя и признавал сокровенную тайну ее рождения».

В 1932 году Неруда возвратился на родину, а в августе следующего года он стал консулом в Буэнос-Айресе. Здесь произошло знакомство Неруды с приехавшим в Аргентину Федерико Гарсиа Лоркой, положившим начало горячей дружбе двух поэтов. Еще через год в качестве консула поэт приехал в Испанию.

В столице Испании Неруда встретил начало франкистского мятежа: «Когда на испанской земле гибнут дети, которые родились не для того, чтобы быть погребенными, дети, светлые глаза которых могли бы затмить свет солнца… я не могу, не могу молчаливо созерцать жизнь и мир, я должен выйти на дорогу и кричать, кричать до конца дней моих».

Вернувшись на родину, Неруда опубликовал книгу стихов «Испания в сердце» (1937), а в 1939 году отправился в Париж, чтобы помочь испанским беженцам уехать в Чили.

С 1940 года Неруда - консул в Мехико. Отсюда он всеми силами помогал советскому народу в борьбе против гитлеровских захватчиков. Он считает: «Любое произведение, которое в наши дни, когда угроза нависла над всем миром, не служит делу свободы, - это предательство. Каждая книга должна стать пулей…»

Свои чувства любви к легендарному городу, героизму советского народа поэт выразил осенью 1942 года в знаменитой поэме «Песнь любви Сталинграду».

В марте 1945 года Неруду избрали в чилийский сенат, а в июле того же года он стал членом Коммунистической партии Чили. На президентских выборах 1946 года по поручению партии Неруда возглавил избирательную кампанию Гонсалеса, кандидата Демократического альянса. Однако, добившись победы, новый президент изменил обещаниям, и в 1947 году реакция перешла в открытое наступление.

Тогда яростно и горячо прозвучал голос протеста Неруды. В январе 1948 года он произнес с трибуны сената гневную речь, вошедшую в историю Чили под названием «Я обвиняю». После этого он был вынужден уйти в подполье. В эти тяжелые дни - в феврале 1949 года - Неруда закончил свою знаменитую книгу «Всеобщей песни».

Ее замысел возник у поэта еще в военные годы. А решающей оказалась его поездка в 1943 году в Перу к развалинам инкского города Мачу-Пикчу: «Я не мог больше отделить себя от этих сооружений. Я понимал, что раз уж мы ступали по одной и той же, доставшейся нам в наследство, земле, то, значит, мы в какой-то мере должны быть причастны к этим благородным усилиям народов Латинской Америки… Я думал о древнем человеке Американского континента. И битвы древности представились мне в живой связи с борьбою сегодняшней. Так у меня зародилась мысль написать "Всеобщую песнь" Америки».

«Книга "Всеобщая песнь" занимает исключительное место не только в творчестве Пабло Неруды, но и во всей мировой поэзии XX века, - отмечает Л. Осповат. - Ее называют художественной энциклопедией Латинской Америки, поэтической летописью континента, усматривают в ней черты современного народно-героического эпоса. В сущности, это целый мир с лесами, реками, вулканами, со зверями и птицами, с народами, идущими через столетия навстречу будущему, с завоевателями, тиранами и героями; мир истории и актуальнейшей "злобы дня", высоких чувств и мучительных размышлений, пламенных идей, подымающих на борьбу угнетенные массы, и едва уловимых движений единственного человеческого сердца».

Вскоре после окончания «Всеобщей песни» Неруда был вынужден покинуть родину. Он много ездит по странам Европы и Азии, выступая на митингах и конгрессах. В июне 1949 года Неруда впервые приехал в Советский Союз. Впоследствии он бывал в нашей стране не раз. Впечатления от этих многочисленных поездок и встреч вылились в лирический дневник поэта, названный «Виноградники и ветер» (1954).

В августе 1952 года Неруда вернулся в Сантьяго. В аэропорту его встретили восторженные жители чилийской столицы. Начался новый этап в его творчестве, отраженный в большом цикле «Оды изначальным вещам», его составили три книги, вышедшие с 1954 по 1957 год. В своеобразном комментарии к этому циклу Неруда говорил: «Я - поэт, занятый углубленнейшим созерцанием мира, я думал, что моя слабая и своенравная поэзия призвана разорвать магический круг, в котором замкнуты стекло, дерево и камень…»

В следующем сочинении «Книге сумасбродств» (1958) намеченное новое отношение к миру приобрело еще более отчетливый характер. Неруда признался, что испытывал «особого рода усталость» - он устал от обывательской морали, от житейского однообразия, от прописных истин и казенной мертвечины, увековечивающей себя в памятниках и монументах.

Новая книга Неруды «Песня о подвиге» (1960) посвящена героям Кубы и борьбе всех народов Карибского бассейна. А героиней следующей книги «Сто советов о любви» стала жена и возлюбленная поэта, медноволосая Матильда.

«Поэтическое освоение необъятного мира, развернувшееся в "Одах изначальным вещам", продолжается в книгах "Плаванья в возвращения" и "Неограниченные полномочия" (1962) - считает Л. Осповат. - В сущности, ту же задачу ставит Неруда перед собой и в сборниках стихотворений "Камни Чили" (1961) и "Птицы Чили" (1966), однако решает ее каждый раз по-иному. В мертвых камнях его воображение угадывает образы людей и животных, сгустки человеческого опыта, конечный итог превращений вечной материи. А птицы, в изображении которых зоркость естествоиспытателя соперничает с безудержной фантазией поэта, воплощают жизнь, окрыленную искусством; Неруда учится у них "правде полета"».

В пяти книгах поэтического цикла «Мемориал Черного острова» (1964) поэт вспоминает и вновь переживает события детства и юности. Книга «Все еще» (1969) еще одно признание в любви к родной земле. Еще одно сочинение 1969 года - «Светопреставление» - напряженные раздумья поэта о современном мире.

После победы в 1970 году на выборах Народного единства, Неруда два года проводит на посту посла республики во Франции. Здесь в октябре 1971 года он узнал о присуждении ему Нобелевской премии по литературе.

В своей речи в Стокгольме поэт сказал: «Каждое мое стихотворение стремится стать осязаемым предметом, каждая моя поэма старается быть полезным инструментом в работе, каждая моя песнь - знак единения в пространстве, где сходятся все пути… верю, что долг поэта повелевает мне родниться не только с розой и симметрией, с восторженной любовью и безмерной тоской, но и с суровыми людскими делами, которые я сделал частью своей поэзии».

Впоследствии в церемонию награждения была внесена лишь одна поправка - короля, наблюдавшего за происходящим из партера, пересадили на сцену. И Неруда стал тому причиной… Поэт получал Нобелевскую премию, а король, как обычно, сидел в зале среди публики, куда каждый лауреат спускался к нему для поклона. Когда очередь дошла до Неруды, он, спускаясь в зал со сцены, из-за близорукости не заметил ступеньку, и упал на пол. Служитель его поднял, Неруда поблагодарил и пошел дальше. Но в плохо освещенном зале он не увидел короля. Писатель принял за царствующую особу дворцового охранника, которому под вспышки фотокамер начал кланяться и произносить слова благодарности.

Тяжелая болезнь вынудила Неруду вернуться в Чили. Несмотря на плохое самочувствие, он вновь включается в политическую борьбу. В январе 1973 года вышла его книга с красноречивым названием - «Призыв к расправе с Никсоном и хвала чилийской революции».

Однако болезнь прогрессировала. Последние свои строки он написал 14 сентября 1973 года, через три дня после фашистского переворота и за девять дней до своей смерти.




ГАБРИЭЛЬ ГАРСИА МАРКЕС

(1927)


Проза Гарсиа Маркеса произвела настоящий бум в литературе второй половины XX века и заставила обратить внимание на латиноамериканский литературный феномен.

Габриэль Хосе Гарсиа Маркес родился 6 марта 1927 (по другим данным - 1928) года в небольшом колумбийском городе Аракатака в семье почтальона и дочери офицера. Воспитывался мальчик в доме деда по матери, отставного полковника Николаса Маркеса, и его жены доньи Транкилианы.

О своей бабушке писатель впоследствии говорил: «Она обладала замечательным умением рассказывать самые невероятные вещи таким невозмутимым тоном, как будто только что видела это собственными глазами. Я глубоко убежден, что именно эта невозмутимость и богатство образов придавали ее рассказам такое правдоподобие Создавая "Сто лет одиночества", я использовал метод моей бабушки».

Однако самым главным человеком в жизни маленького Габриэля был его дед Николас. Проводя свои последние годы в тщетном ожидании пенсии, которую обещало правительство ветеранам гражданской войны, полковник рассказывал внуку о сражениях, о военных походах и всячески развивал любознательность малыша.

Габо начал читать уже в пять лет: читал много и самых разных авторов. Это в дальнейшем помогло ему в освоении техники писательского дела.

Дед скончался, когда Габо было восемь лет. Родители увезли мальчика с собой в Барранкилью, где он начал учиться в иезуитском колледже. Юноша окончил его в 1943 году, а еще через два года в городке Зипакира он основал журнал «Литература».

В 1946 году Габриэль поступил на юридический факультет университета в Боготе. В 1947 году он написал свои первые стихотворения и рассказы. В 1948 году его образование закончилось: университет закрыли из-за беспорядков в стране. Гарсиа Маркес переехал в Картахену и попытался продолжить занятия в местном университете, но вскоре к ним охладел и занялся журналистикой.

Значительную роль в творческом становлении писателя сыграли годы, проведенные в Барранкилье. Он жил в этом городе с 1950 по 1954 год, работал репортером в газете, где вел ежедневную хронику местных событий.

В Барранкилье он приобрел друзей, к которым сохранил любовь и признательность на всю жизнь. Трое из них были, как и он, молодыми журналистами. Но главой и наставником всей компании являлся четвертый - старик каталонец, большой скептик, хозяин книжной лавки. В 1952 году Гарсиа Маркес закончил свой первый роман «Палая листва» (впервые опубликован в 1955 году). Долгое время самым любимым писателем Габриэля был У. Фолкнер, юноша зачитывался его произведениями и пытался подражать ему. Но даже избавившись от подражания Фолкнеру, колумбиец всегда считал себя обязанным ему. Подобно американскому писателю, Гарсиа Маркес создал собственную вселенную. Действие в этом сочинении происходит в вымышленном местечке Макондо, где в дальнейшем будут разворачиваться события почти всех его следующих произведений. Три человека вспоминают о событиях, связанных с неким ведущим замкнутый образ жизни врачом. Отказываясь оказать помощь раненому, он навлекает на себя гнев жителей деревни. Основной акцент в романе делается не на описании событий, а на изображении пропитанной ненавистью атмосферы.

Прочитавший рукопись местный критик Гильермо де Торре посоветовал молодому человеку оставить литературу в покое, но тот был настойчив.

В 1954 году Габриэль стал корреспондентом столичной колумбийской газеты. Работая здесь, он окунулся в политическую жизнь страны, по которой в то время прокатилась волна террора. Правящие круги хотели установить диктатуру и доведенный до отчаяния народ взялся за оружие. Молодой журналист не мог оставаться равнодушным к тому, что происходило в его стране. В своих последующих книгах Гарсиа Маркес передал ту мрачную атмосферу, которая воцарилась в Колумбии, где кровопролития стали привычными.

В июне 1955 года газета «Эль Эспектадор» назначила его своим корреспондентом в Европе. В Риме, где Гарсиа Маркес пробыл несколько месяцев, он одновременно с корреспондентской работой занимался на режиссерских курсах Экспериментального кинематографического центра. Затем он отправился в Париж и там получил прискорбное известие: колумбийские власти закрыли его газету за либеральную направленность. Он остался без работы, хорошо еще, что редакция выслала ему деньги на обратный путь. Но Гарсиа Маркес решил остаться в Париже, на эти деньги он снял комнатушку в Латинском квартале и уселся за пишущую машинку. Там и появилась повесть «Полковнику никто не пишет» (1958) - история офицера, участника гражданской войны, который годами ждет получения своих наград и пенсий.

Ее писатель переделывал девять раз. Но в итоге добился, чего хотел: маленькая повесть по своей емкости и лаконичности, по сдержанной силе и психологической глубине почти не имела себе равных не только в колумбийской, но, пожалуй, и во всей латиноамериканской прозе.

Как отмечает В. Столбов: «Писателя интересовало не "составление списков мертвецов", а изучение психологических последствий насилия, атмосфера недоверия, неуверенности, разобщенности, атмосфера одиночества, окутавшая страну. Тяжкое бремя одиночества в повестях несут и победители, и побежденные: и отставной полковник, у которого убили сына, распространявшего нелегальную литературу ("Полковнику никто не пишет"), и алькальд, полновластный властитель городка ("Недобрый час", 1962). Однако повести Гарсиа Маркеса не пессимистичны. Его герои наделены нравственной стойкостью и спасительной силой иронии, которая помогает им сохранить свое достоинство. В горьких сумерках поражения виден просвет. Борьба продолжается, побежденные поднимаются и собираются с силами для нового удара».

В 1958 году Гарсиа Маркес женился на своей давней подруге, дочке аптекаря, Мерседес Барча, и у них родились двое детей. После победы кубинской революции в 1959 году Маркес стал одним из основателей кубинского агентства печати «Пренса Латина» в Боготе. В течение двух лет он поддерживал Кастро как публицист, но в 1961 году из-за политических разногласий вышел из состава агентства. Маркес перебрался в Мексику и начал писать сценарии.

С 1964 года Гарсиа Маркес подолгу жил в Испании. Все это время в сознании писателя шла напряженная внутренняя работа, которая принесла долгожданные плоды: в 1965 году он начал писать роман «Сто лет одиночества». По его словам, это было настоящее озарение - «роман предстал мне настолько готовым, что я, казалось, мог тут же начать диктовать машинистке первую главу».

Решение было принято немедленно: Гарсиа Маркес отказался от всех договоров и контрактов, продал автомобиль и, возложив все заботы о пропитании, доме, детях на плечи жены, заперся в своем кабинете. Добровольное заточение продолжалось восемнадцать месяцев. Воплощение созревшего замысла потребовало каторжного труда.

От первоначального замысла остался только один образ. «Истоком моих произведений всегда служит простой образ, - объясняет писатель. - Изначальные образы - единственное, что для меня важно. Все остальное только упорный каждодневный труд. Все, что долгое время я знал о романе "Сто лет одиночества", был образ старика, который привел мальчика посмотреть на лед, выставленный как цирковая диковина». Этот старик - полковник Николас Маркес, мальчик - его внук Габо.

Как пишет В. Столбов: «Габриэль Гарсиа Маркес не ставит себе целью дать в художественной форме историю гражданских войн в Колумбии. Писателя интересует психологический аспект событий, переданный им в развитии образа Аурелиано Буэндиа, ставшего прославленным полководцем. Неправедная война опустошила душу Аурелиано, вытравила из нее все человеческие чувства, кроме непомерного честолюбия, страстной жажды власти. Превратившись в жестокого диктатора, снедаемого внутренним холодом, отделившегося от всего человечества кругом радиусом в три метра, он потерял привязанность к семье и любовь к родине, воплощенной для него в Макондо, отказался от своих юношеских иллюзий».

В 1967 году роман «Сто лет одиночества» увидел свет в Буэнос-Айресе. Ее тираж в 8 тысяч экземпляров разошелся мгновенно, то же самое произошло со вторым и последующими изданиями, число которых за пять лет превысило три десятка. За три с половиной года тираж романа только в Латинской Америке составил полмиллиона экземпляров, хотя вышедшие до этого пять книг Гарсиа Маркеса большого успеха не имели.

Роман «Сто лет одиночества» был переведен на основные языки мира, в том числе на русский, и завоевал мировую известность.

Колумбийский критик А. Дельгадо еще в 1968 году писал: «Впервые в истории нашей словесности колумбийский роман выдвинулся в ряд общечеловеческих культурных ценностей как подлинно национальное, народное произведение». Да и сам автор говорил, что его сочинение «колумбийский роман»: «В какой бы точке земного шара я ни писал роман, все равно этот роман будет колумбийским романом, хотя все, что содействует прогрессу Колумбии, содействует и прогрессу человечества».

В 1975 году появился еще один роман Гарсиа Маркеса - «Осень патриарха». Гарсиа Маркес не раз говорил, что у карикатурного героя его романа - венесуэльский прототип, Хуан Висенте Гомес. Его правление длилось 27 лет, он не любил Каракаса и управлял страной - то впрямую, то через подставных лиц - из своего скотоводческого ранчо, все руководящие посты раздал бесчисленной родне и, не особо таясь, брал взятки за предоставление прав на нефтедобычу. Тайная полиция делала, что хотела, в стране царил террор.

В «Осени патриарха» страна не названа, диктатор продает не нефть, а Карибское море, он влюблен в 16-летнюю королеву красоты, да и зверства его доведены до абсурда, и все же патриарх, генерал Никанор Альварадо, - это Гомес.

Писатель считал этот роман своим высшим достижением: «Если говорить о литературных достоинствах, то самая значительная из моих книг, которая может спасти меня от забвения, - "Осень патриарха"… Это та книга, которую я всегда хотел написать и в которой, кстати говоря, я наиболее полно исповедовался».

В 1981 году Гарсиа Маркес опубликовал небольшой роман «Хроника объявленного убийства», в котором повествуется об убийстве на почве оскорбленной чести семьи.

В 1982 году ему присуждается Нобелевская премия по литературе «за романы и рассказы, в которых фантазия и реальность, совмещаясь, отражают жизнь и конфликты целого континента».

На вручении премии писатель сказал: «Я осмеливаюсь полагать, что эта горькая реальность (ситуации в Южной Америке. - Прим. авт.), а не одно лишь ее литературное отображение, обратила на себя в этом году внимание Шведской академии - не та реальность, что существует на бумаге, а та, в которой существуем мы и которая ежеминутно обрекает множество из нас на гибель, являя собой вместе с тем неиссякаемый, полный страдания и красоты источник творчества».

В 1985 году увидел свет роман «Любовь во время чумы». Это история человека, который добился ответной любви лишь в старческом возрасте.

Книга «Генерал в своем лабиринте» (1989), рассказывающая о последних месяцах жизни Симона Боливара, национального героя Латинской Америки, вызвала горячие дискуссии. В Колумбии писателя упрекали в искажении образа Боливара.

Каждое новое сочинение писателя становилось событием не только художественной, но и общественной жизни. Так было и с романом «Любовь и демоны» (1994), где автор протестует против догматизма церкви.

В 1999 году Гарсиа Маркес заболевает раком лимфы. После операции он лечится в Мексике и США. В 2000 году писатель впервые показывается на публике после болезни, возвращается к литературной деятельности.

Его стихотворение «Марионетка» своего рода творческое завещание, где Гарсиа Маркес обращается к Богу с просьбой даровать ему хотя бы «горсточку» жизни для осуществления последних литературных проектов.


ИОСИФ АЛЕКСАНДРОВИЧ БРОДСКИЙ

(1940- 1996)

Бродский - самый молодой из лауреатов Нобелевской премии по литературе, первый иностранец, ставший поэтом-лауреатом в США. Он не только семантически, но и биографически воплотил в себе образ «поэта-изгнанника» и «гражданина мира».

Иосиф Александрович Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде. Отец его, Александр Иванович, был фотокорреспондентом армейской газеты, окончил войну в звании капитана 3-го ранга и затем работал в фотоотделе Военно-Морского музея. Мать, Мария Моисеевна Вольперт, всю жизнь проработала бухгалтером.

Ранние годы жизни и творчества Бродского были связаны с Ленинградом, который он всегда воспринимал как Петербург. Образ Петербурга проходит через все творчество Бродского. Город у Бродского часто является живым фоном для решения любой, пусть даже космической проблемы.

Характер у юноши был непростой: он не захотел учиться в дневной школе, пошел в вечернюю и рано начал работать, объясняя это тем, что хочет узнать мир. Он получил профессии фрезеровщика, техника-геофизика, кочегара, работал в геологических партиях в Якутии, на Беломорском побережье, на Тянь-Шане, в Казахстане.

Стихи писать он начал только в 1957 году в геологической экспедиции. Но за несколько лет Иосиф проделал огромный труд, изучил творчество самых различных поэтов. Сам Бродский определил интенсивность поисков тех лет, как «дух соревнования». Именно в этот период были созданы «Пилигримы» (1958) - стихи, в которых освещалась одна из важнейших тем поэзии Бродского - мотив необходимости движения.

В 1958 году Бродский начал посещать различные литобъединения, выступать с чтением стихов. В марте 1959 года произошло первое крупное публичное выступление Бродского на «турнире поэтов» в ленинградском ДК им. Горького, где стихотворение «Еврейское кладбище» имело скандальный успех.

Весной 1960-го Бобышев, Бродский, Найман и Рейн, окончательно закрывая себе путь в официальную литературу, опубликовались в «самиздатовском» журнале «Синтаксис» Александра Гинзбурга.

В августе 1961 года произошло знакомство Бродского с Ахматовой, которое сыграло особую роль в жизни молодого поэта. Она была для молодого поэта живым классиком. В начале своего творческого пути Иосиф испытал на себе влияние других близких ему по духу поэтов, среди которых он называл О. Мандельштама, М. Цветаеву, Р. Фроста.

В окружении их поэзии он как бы нащупывает собственные темы, мотивы и символы творчества - вода, движение, время. Как и другие поэты-«метафористы», современники Бродского, он заявлял, что основа его поэзии - разум. Однако, используя «метафорическое мышление», Бродский скорее наблюдал за парадоксами современности и пытался определить свое место в ней. Конечно, такое творчество Бродского не было рассчитано на всех, но он и не добивался широкой известности. Поэт хотел писать так, как ему нравилось и как он понимал свое назначение.

В феврале 1962 года поэт приступил к созданию «Песен счастливой зимы», знаменующих победу «метафизической струи» в его творчестве. В процессе работы над «Песнями» окончательно сложилась поэтика Бродского, вплоть до нового резкого поворота, осуществленного в цикле «Часть речи» (1975-1976). Бродский освоил выразительные средства, адекватные языку английской поэзии, и впервые использовал новые строфические принципы.

Неординарность мышления Бродского, его огромный авторитет среди единомышленников привели к тому, что власти обратили на него внимание и признали его творчество и его поведение опасным. В феврале 1964 года Бродский был арестован и осужден по ложному обвинению в тунеядстве, после чего его на пять лет выслали из Ленинграда на север.

Ссылка в Норенскую стала своеобразной «Болдинской осенью» поэта. Здесь окончательно сформулировалась «неоклассическая» позиция поэта в «Стихах на смерть Т.С. Элиота» (1965).

В сентябре 1965 года в результате вмешательства видных деятелей европейской культуры, вызванного публикацией на Западе записи судебного процесса (сделаны Ф. Вигдоровой), Бродский был досрочно освобожден. 18 месяцев, проведенных поэтом в ссылке, принесли ему мировую известность. В 1965 году в Нью-Йорке вышла книга «Стихотворения и поэмы», составленная Г. Струве, в 1966 году - французское, немецкое и голландское издания. Всего же, не считая многочисленных публикаций в периодике - как в эмигрантской, так и в переводах на другие языки, - на момент отъезда из России у Бродского вышло 8 книг на различных языках, включая сербский, чешский и иврит.

Жизнь, казалось бы, налаживалась. Власти, конечно, держали его под наблюдением, но возможность зарабатывать литературным трудом (поденными переводами) появилась. Уладились (на время) и личные дела. В 1967 году у поэта родился сын Андрей. Однако книга стихотворений «Зимняя почта» под давлением властей так и не увидела свет.

Растущее чувство отчуждения, унижение и отчаяние отражены в стихах, таких как «Речь о пролитом молоке», «Прощайте, мадемуазель Вероника» (1967), «Строфы» (1968), «Конец прекрасной эпохи» (1969), «Осень выгоняет меня из парка» (1970), в поэме о жизни и смерти лучшей части души в дурдоме окружающей действительности - «Горчаков и Горбунов» (1968).

Незадолго до эмиграции в «Заметке о Соловьеве» Бродский написал о том, что «человек, создавший мир в себе и носящий его, рано или поздно становится инородным телом в той среде, где он обитает. И на него начинают действовать все физические законы: сжатия, вытеснения, уничтожения». Подобная судьба настигла самого поэта: 4 июня 1972 года самолет с изгнанным поэтом на борту приземлился в Вене. Накануне отъезда из СССР Бродский написал открытое письмо Брежневу, проникнутое уверенностью в возвращении на родину «во плоти или на бумаге»: «…даже если моему народу не нужно мое тело, душе моя ему еще пригодится».

Запад встретил Бродского приветливо, дал возможность нормально жить и работать. Приезд поэта был отчасти подготовлен выходом в 1970 году в нью-йоркском издательстве им. Чехова сборника «Остановка в пустыне». За выходом сборника последовало избрание поэта членом Баварской академии изящных искусств.

В июне-июле 1972 года Бродский выступил в Лондоне и Оксфорде. Далее он принял предложение К. Проффера поработать в Мичиганском университете и поселился у Великих озер, в Анн-Арборе. С этого времени и буквально до последних дней жизни Бродский почти двадцать четыре года преподавал в различных американских университетах: Мичиганском, Колумбийском, Нью-йоркском, в Квинс-колледже (Нью-Йорк). В 1980 году он принял постоянную профессорскую должность в престижных «Пяти колледжах» Массачусетса.

Профессорские обязанности надолго стали чуть ли не единственным постоянным заработком. Когда выступавшего перед соотечественниками Бродского не без сочувствия спросили, как он относится к преподаванию, он ответил: «С энтузиазмом, ибо этот вид деятельности дает возможность беседовать исключительно о том, что мне интересно». Свидетелями этих бесед стали не только студенты, но и читатели Бродского.

Эмиграция поэта совпала с началом второго периода его творчества, связанного с освоением опыта английских «метафизиков». В стихотворениях «Я как Улисс», «Рождественский романс», «Июльское интермеццо» и некоторых других он заявил себя как поэт-философ.

Если рассматривать особенности поэзии Бродского этого периода, то обращает на себя внимание необычная композиция его стихов. Вместо строки он использует блок, который включает в себя целую строфу, а иногда и несколько строф. Бродский часто писал стихи, практически состоящие из одного предложения, как, например, он делает это в своем стихотворении «Часть речи». Так же часто он использует циклический принцип построения стихов, добавляя к уже установившимся символам смерти, мира, покоя. Как бы предвидя свою судьбу, он написал «Письма римскому другу», пытаясь создать мир в самом себе.

Поэта много издавали и на русском, и на английском языках. В 1973 году вышел первый английский сборник поэта «Избранные поэмы». В 1977 году издательство «Ардис» опубликовало сборники «Конец прекрасной эпохи. Стихотворения 1963-1971», «Часть речи. Стихотворения 1972-1976» и отдельное издание цикла «В Англии». В 1977 году выходит книга «A Part of Speech», включающая автопереводы Бродского на английский и написанную им по-английски элегию на смерть Роберта Лоуэлла. Одновременно, начиная с середины семидесятых годов, в американской периодике публикуются эссе Бродского на английском языке.

С 1982 по 1987 год «Ардис» выпустил «Римские элегии», книгу любовной лирики «Новые стансы к Августе. Стихи к М.Б. 1962-1982», пьесу «Мрамор», сборник «Урания». В 1986 году Бродский опубликовал том эссе «Меньше чем единица», удостоенный премии Национального совета критиков США. В 1988 году вышел в свет сборник «Урания: избранные поэмы 1965-1985», содержащий, помимо автопереводов, уже несколько стихотворений, в оригинале написанных по-английски. В 1990 году поэт опубликовал сборник «Примечания папоротника» и пьесу «Демократия!». В 1991 году в итальянском переводе вышла книга Бродского о Венеции.

Список наград и почетных титулов не менее внушителен. Бродский стал членом Американской Академии, доктором Йельского университета (1978). В 1979 году книга его итальянских переводов, выполненных Джованни Буттафавой, удостоилась сразу двух литературных премий. В 1981 году он получает на пять лет стипендию «гениев» фонда Макартура.

В 1987 году его ждала самая большая награда - поэту присуждается Нобелевская премия по литературе. На церемонии присуждения он прочитывает свою блистательную нобелевскую лекцию, в которой, в частности, оттачивает концепцию приоритета языка: «Быть может, самое святое, что у нас есть - это наш язык…»

Л. Турбина замечает: «В своей нобелевской речи он провозглашает себя прежде всего человеком частным, приватным, то есть не представляющим никакого - ни государственного, ни общественного - объединения, а только других поэтов, "память о тех, кого эта честь миновала". К ним он относит Осипа Мандельштама, Марину Цветаеву, Роберта Фроста, Анну Ахматову, Уистана Одена - поэт признается, что их тени смущают его постоянно, не поощряя к красноречию: "Быть лучше их на бумаге невозможно; невозможно быть лучше их в жизни". Далее он объявляет занятия искусством самой древней и наиболее буквальной формой частного предпринимательства, которое невольно поощряет в человеке ощущение индивидуальности, превращая его из общественного животного в личность. По мнению Бродского, одна из заслуг литературы в том и состоит, что она помогает человеку уточнить время его существования: язык, литература - это всегда "сегодня". Далее он продолжает свою мысль о превосходстве эстетического над нравственным, указывая, что человек с развитым художественным вкусом никогда не поддастся на ложные политические уловки, "потому что зло - всегда плохой стилист", независимый от общества. В идеале поэт, по мнению Бродского, абсолютно зависит от языка: "Поэт есть средство существования языка, он - тот, кем язык жив, а стихотворение - колоссальный ускоритель сознания, мышления, мироощущения"».

Начиная с 1988 года стихи Бродского возвратились на Родину. В августе 1990 вышли два первых отечественных сборника: «Назидание» и «Осенний крик ястреба». За ними последовало еще два десятка изданий.

В мае 1991 года Бродский занял пост поэта-лауреата США, в июне того же года получил мантию доктора Оксфордского университета. В том же году он стал кавалером ордена Почетного легиона.

Еще в 1980 году Бродский стал гражданином США. Дольше всего жил в Америке поэт в своей нью-йоркской квартире на Мортон-стрит, расположенной в респектабельной части Гринвич-Виллидж.

Последние годы жизни Бродский провел в небольшом городке Саут-Хэдли неподалеку от Нью-Йорка, где читал лекции в местном колледже.

Несмотря на всю горечь, которую он испытал, покинув родину, Бродский считал, что эмиграция дала ему редкую возможность остаться самим собой, погрузиться в стихию родного языка. Вот почему он и создал тот параллельный мир, который может понять не всякий, а только человек, способный к восприятию внутренних законов творчества.

Литература для Бродского - не общение, а одинокое познание, рано или поздно приводящее автора в изгнание. Постепенно писатель, говорил Бродский, приходит к выводу, что он обречен жить в безнадежной изоляции: «На определенном этапе это, точно, чувство некомфортабельное до тех пор, пока вы не осознаете, в чем дело… Человек - существо автономное, и на протяжении всей жизни ваша автономность более увеличивается. Это можно уподобить космическому аппарату: поначалу на него в известной степени воздействует сила притяжения - к дому, к базе, к вашему естественному Байконуру. Но по мере того как человек удаляется в пространство, он начинает подчиняться другим, внешним законам гравитации».

Но в последние годы судьба поэта переменилась. 1 сентября 1990 года в Стокгольме состоялось его бракосочетание с Марией Содзани, а 9 июня 1993 года родилась их дочь, маленькая Анна Мария Александра, названная так в честь Анны Ахматовой, Марии Моисеевны и Александра Ивановича Бродских. Этим двум женщинам - Марии и Анне - Бродский обязан счастьем своего прощального взлета.

В начале девяностых годов Бродский перенес вторую операцию на сердце. Предстояла третья. Однако он продолжал преподавать, писал стихи и прозу.

«Последние произведения преисполнены горестными настроениями поэта-стоика об "итогах" бытия, - пишет Е.М. Петрушанская. - Творчество предстает как главная цель мироздания, преодоление немоты, безмолвия и пустоты. Поэзия как высшее выражение языка есть противостояние "ничто"». По воле Бродского, его последнюю поэтическую книгу «Пейзаж с наводнением» завершает стихотворение со строками:

Меня упрекали во всем, окромя погоды…

общего, может, небытия броня



ценит попытки ее превращенья в сито

и за отверстие поблагодарит меня.

Поэт умер от сердечного приступа в ночь на 28 января 1996 года.




Каталог: Книги -> книги%202
Книги -> “Қош,махаббат” Алматы 1988 жыл Ақынның жыр жинақтары
Книги -> Қазақcтан Республикасы білім және ғылым министрлігі
Книги -> Көкшетау 2011 Құрастырғандар
Книги -> АҚША, несие, банктер
Книги -> А. А. Букаева 5В090200 Туризм мамандығына арналаған КӘсіби қазақ тілі
Книги -> М а 3 м ұ н ы қазақ тілі леқсикологиясына кіріспе қазақ лексикологиясының мақсаты мен зерттеу объекгісі лексика
Книги -> Қ а з а қ тіліні ң грамматикас ы 1 т о м Алматы, 1967
Книги -> Сүлейменова Зәуре Екпінқызы Қошанова Мараш Төлегенқызы


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8




©engime.org 2020
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет