Книга, которую давно ждали!



Pdf көрінісі
бет2/4
Дата16.11.2022
өлшемі155,9 Kb.
#158574
түріКнига
1   2   3   4
Байланысты:
Arden Nevesta-Noyabrya
914

Глава 1
Ещё до моего рождения мама придумала мне имя. Назвала меня Яра,
от слова «яркая». За неделю до моего появления она рассказала отцу, что
видела сон о зиме. Рассказала о ярком, почти белом солнце, отражающемся
от снежного покрова, что укрыл всё вокруг, делая мир ослепительно
сияющим. Поэтому она решила, что если родится девочка, то назовёт меня
Ярой и никак иначе. Но, похоже, только мама верила в уготованную мне
яркую судьбу, потому что все остальные шепчут, что я, как проклятие,
способна притянуть лишь чёрную ночь. Я склонна согласиться с ними,
ведь зима не приходит уже сотни лет, и откуда маме было знать, как
выглядит снег?
Будучи маленькой, я ничего этого не понимала, но через несколько
недель мне исполнится восемнадцать, и нет смысла воображать, что меня
ждёт особенная судьба. В конце концов, это был сон о том, чего мама
никогда не видела.
Аккуратно поправляю свой новый праздничный кокошник,
подаренный отцом с утра. Мне бы не стоило надевать его сейчас, уже
поздно, но сон не идёт и тяжело удержаться от примерки такой красоты.
Кокошник в виде невысокого венца, полукруглый, не скрывает
затылок, как положено незамужней девице. Украшен белой парчой с


золотыми нитями, а сверху – кружева и драгоценные камни. Одни белые,
другие почти прозрачные, сверкают разными цветами, преломляя свет
свечи. По краям висят рясны[1] из морского жемчуга, что в разы дороже
речного, из которого у меня есть браслеты и украшения на шею. Мои
чёрные волосы распущены, поэтому я не затягиваю ленты кокошника,
чтобы закрепить его. Для начала стоит заплести косу.
Двум моим сёстрам отец подарил похожие головные уборы, но
красные с золотом, потому что завтра сестрицы встретят своих возможных
женихов. Мне же принёс белый, приговаривая, что такой подойдёт к моему
наряду. Улыбаюсь при мысли о заботе отца, о том, что он подмечает такие
детали, хотя и не должен этим заниматься. Для хлопот о моём наряде есть
няня, портниха и сестрицы. Однако просить совета у последних я бы не
стала.
– …княжна!
Вздыхаю, осознав, что меня поймали, снимаю головной убор и убираю
его в специальный сундук, слыша звук приближающихся шагов по
деревянному полу.
– Княжна! – вновь хриплым шёпотом окликает Алёна – моя няня – и
бесцеремонно распахивает дверь в мою комнату. Та открывается со
слишком громким скрипом для столь позднего часа. – Давно пора спать,
Яра!
Няня строгим взглядом осматривает меня с ног до головы, держа в
руках подсвечник с горящей свечой. Она недовольно бормочет себе под
нос, заметив, что я сижу за столом перед зеркалом в одной ночной сорочке,
а деревянного пола касаюсь босыми ногами. Я виновато улыбаюсь, не зная,
что возразить. Действительно час уже поздний.
Я хоть и княжна, но привыкла за всё извиняться. За недостаточно
мелодичный смех, за отсутствие сна, даже за цвет волос и за способность
дышать. Хотя не мне контролировать подобные вещи.
– Неужели опять, Яра? – чуть мягче спрашивает Алёна. – Ты не дитя
давно, неужели мне снова нужно тебе сказки на ночь рассказывать?
Мама умерла через три дня после моего рождения. Всё, что у меня
осталось от неё – это имя, чужие воспоминания да принадлежавшие ей
украшения. Правда, последнее мы поделили с сёстрами поровну, и мне
досталось серебряное кольцо с бирюзой да пара жемчужных браслетов.
Алёна заменила мне мать. Она со мной рядом столько, сколько я себя
помню. Поначалу я даже была уверена, что она и есть моя мама.
Сейчас Алёне за сорок, она немного набрала в весе, часами сидя со
мной, пока я корпела над рукоделием, пытаясь изучить искусство плетения
кружева. Морщинки между бровями няни почти не пропадают оттого, как
часто она хмурится из-за меня. Карие глаза по-прежнему внимательны, но
как много седины в её русых волосах, мне неизвестно – Алёна всегда
скрывает их под головными уборами, как и должны делать все замужние
женщины. У неё есть сын Игорь, ему уже шестнадцать, но шесть лет назад
он тоже начал меня избегать, поверив россказням своих новых друзей.
Рассматриваю сарафан Алёны и платок, повязанный вокруг головы.
Кажется, она сама ещё не ложилась.
– А ты расскажешь, если я попрошу? – сдержанно улыбаюсь я, зная,
что она вряд ли откажет, но для вида поупирается.
– Яра!
– Алёна! – в тон отвечаю я, но смеюсь скромно, как меня и учили, как
подобает младшей дочери князя.
– Хорошо, ложись, непослушная княжна, будет тебе сказка, –


наигранно громко вздыхает няня и ставит свечу на высокий сундук рядом с
моей кроватью.
Я забираюсь в постель, заворачиваюсь в пуховое одеяло, и выражение
лица няни меняется, становясь более расслабленным, она привычным
движением пальцев распутывает мои волосы и быстро заплетает в
свободную косу, чтобы за ночь они не спутались в колтуны. Волосы
отросли до поясницы, и если я забываю их заплести на ночь, то наутро
расчёсывать тяжело, а временами и вовсе больно.
Я терпеливо жду. Алёна обводит взглядом мою спальню. Узорчатый
красный ковёр, закрывающий половину деревянного пола. Несколько
массивных сундуков с одеждой, стол с украшениями и большим овальным
зеркалом в позолоченной раме, другой стол для шитья. Расписные
деревянные стены и ниша с большим окном, куда вставлена лавка с
мягкими подушками, на которой я могу сидеть тёплыми вечерами.
Здесь чисто, я всё прибрала. Каждый день перед сном я убираю любой
образовавшийся беспорядок: складываю одежду в сундуки, аккуратно
расставляю несколько книг, что отец мне привёз из других княжеств.
Собираю украшения и всё кладу строго по своим местам. Няне не к чему
прицепиться или отругать меня, но, оглядывая этот идеальный порядок,
она выглядит скорее несчастной, и я не понимаю почему.
Прибирать за собой стало одной из моих привычек, дабы остальные не
считали меня бесполезной, не могли сказать, что я действительно приношу
беды и проблемы. Так же я поступаю во всём остальном: не нарушаю
правила, прилежно учусь и часами тружусь над вышивкой, хотя шитьё
навевает на меня тоску. Время от времени пеку отцу его любимые пироги с
капустой, проводя на кухне больше времени, чем любая из моих сестёр. Не
создаю шума или каких-то неудобств, не злюсь и не препираюсь, не
прыгаю через костры в праздники, не убегаю летними ночами с другими
ребятами на речки и озёра. Однажды Алёна сказала, что в этот список
можно добавить и то, что я совсем не живу.
У няни доброе сердце, мало кто относится ко мне с подобной
теплотой. Разве что отец. В его любви я не сомневаюсь, и кажется, что он
один такой. Любит меня, несмотря на все знаки судьбы, несмотря на то,
что моё рождение убило его драгоценную жену.
– Какую историю ты хочешь, Яра? – прерывает мои мысли няня.
– Только одну?
– Одну, – отрезает та, но я сдержанно улыбаюсь, зная, что вряд ли она
опять откажет, если позже я попрошу вторую.
– Расскажи про месяцы. Расскажи, куда ушла зима.
– Зря твоей матушке приснился тот сон, – цокает языком Алёна. – А
ты, не знай его, не забивала бы себе голову этими сказками.
– Это просто сказки, – соглашаюсь я. – Поэтому и нет ничего плохого
в том, чтобы их слушать. Или у тебя есть другие интересные истории?
Может, про колдуна в лесу?
– Нет уж, лучше про месяцы. Про колдуна наслушаешься и совсем
спать не будешь, – возражает няня и поправляет моё одеяло.
Хоть зима и не придёт, но осенний ветер настойчиво лезет в щели
окна, охлаждая комнату, а ноябрьская погода будет стоять не один месяц, а
целых четыре.
– Жили-были двенадцать месяцев, – начинает Алёна. Эта история мне
отлично знакома, но я всё равно улыбаюсь, предвкушая. – Двенадцать
братьев, что ступали на землю каждый в своё время, создавая полноценный


круговорот года. Весенние братья – очаровательные, задорные мальчишки,
прямо как младшие братишки. Рождённые весной одарены везением,
веселы и жизнерадостны. Месяц Март – юный да самый радостный после
снежного Февраля, а в смехе рождённых под его покровительством можно
различить звон весенних ручейков. За ним идёт красавец Апрель,
приносящий долгожданную зелень и первые цветы, ну а Май грохочет,
сверкая молниями иногда, но нежен и свеж с ароматом сирени. Весенние
братья – добрые, щедрые на тепло и ласку солнечных лучей, но и
непоседливые. Особенно Март да Апрель. Поговаривают, что в старые
времена могли забыть они о делах своих и тогда случался весенний
снегопад.
Няня улыбается, слыша мой смешок.
– Летние месяцы – словно верные друзья, шумные и бесстрашные,
потому что солнечных лучей так много, а дни столь длинны, что не
поселиться сумраку в человеческих сердцах. Не успевает мрак забраться в
души людские, а черти высунуть носы со своих болот, как наступает новый
рассвет и все тревоги тают под теплом Июня. Июль же всех тянет купаться,
а ароматы фруктов столь сильны, что сам воздух сладок. Август одаривает
золотом пшеничных полей да красными закатами, а корзины наши полны
еды.
Как и всегда, прикрываю глаза на этом моменте, представляю летних
братьев. Мои старшие сестрицы родились в тёплые месяцы. Мира – в
апреле, а Василиса – в июне с разницей в два года. Старшей Василисе
сейчас двадцать два, а Мире прошедшей весной исполнилось двадцать.
При их рождении вовсю светило солнце и благоухали цветы, может,
поэтому месяцы одарили их красивой внешностью? Волосы золотые, как
если бы в них вплели солнечные лучи, глаза у обеих зелёные, как свежая
листва, а губы насыщенного красного оттенка, будто спелая клубника. Не
будь у меня таких сестёр, я бы вряд ли легко поверила в поговорку о том,
что самые красивые девушки рождаются весной и летом.
О весенних и летних юношах говорят почти то же самое, но няня
часто напоминает мне остерегаться их внимания. Улыбчивые они, смелые
и обаятельные, но вместе с этим беспечны и переменчивы в своей
влюблённости.
– Следом за летней жарой приходят три осенних брата – добрых
молодца, – улыбается Алёна, убирая прядь волос с моего лица. – Услада
для глаз и настоящие кормильцы, что продолжают одаривать людей
богатым урожаем, который помогает нам дожить до весны. Сентябрь
красит пейзажи распустившимся вереском, а в воздухе разливаются запахи
свежих пирогов с абрикосами. Октябрь сверкает золотом листвы и горит
как яркий огонь, а Ноябрь страж последний. Из года в год неустанно
сдерживал он приход Декабря, под богатый листопад и запах чернозёма
после дождя. Именно в эти осенние месяцы рождаются идеальные будущие
мужья. Отважные, благородные, верные.
– Думаешь, это правда? – не сдержавшись, фыркаю я.
– Ещё какая! Мой муж – Иван, благословлён Сентябрём! Думаешь, я
просто так высчитывала, чтобы и Игорь наш появился на свет осенью?! Не
смейся над месяцами, княжна, не к добру это.
Я замолкаю, пряча скептическую улыбку под краем одеяла. Алёна
замечает мою гримасу и возмущается пуще прежнего:
– А князь наш, батюшка твой! Тоже осенний! Хочешь сказать, что не
верен он и не благороден?!
Моя улыбка вянет. Тут нечего возразить. Отец действительно


достойный князь, заботливый и щедрый.
– И к сестрицам твоим едут рождённые в октябре да ноябре! Уверена,
что сильные и великодушные приедут молодцы, как и полагается.
Достойные мужья для княжеских дочерей, – ещё больше распаляется
Алёна. Она, как и большинство, верит в благосклонность месяцев и их
связь с рождением. Искренне считает, что те одаривают каждого ребёнка
чем-то особенным.
– А что же зимние месяцы? – перевожу я тему.
– Зимние братья… мрачные, вспыльчивые и холодные. В их ночи
поджидала смерть, а солнце с трудом боролось против их сумерек,
поднимаясь из-за горизонта на жалкие часы. Никакой красоты или света не
было в период царствования зимних месяцев.
– А как же северное сияние?
– Небылицы это, Яра. Откуда же в чёрном небе взяться полотну
зелёных оттенков, что вьётся как ленты? Как это вообще, можешь ли ты
представить, маленькая княжна? – насмешливо спрашивает Алёна,
покачивая головой.
Я расстроенно сжимаю губы, не зная, как должно выглядеть северное
сияние. Не представляю, зачем я вновь заикнулась об этом, хотя заранее
знала, что няня так отреагирует. Всё, что мы знаем о зиме – это рассказы,
переданные из уст в уста, да легенды из книг, почти что сказки. Узнать, что
там правда, а что ложь – невозможно, потому что зимы давно нет.
– Не оставляли зимние братья никакой жизни после своего прихода,
уничтожали всё, что не успевало спрятаться или сбежать от метелей их.
Царствовала ночь и мороз целых три месяца, а худший из них – Декабрь. В
старину, из года в год, стоило только Ноябрю хоть немного ослабить
защиту, как Декабрь незамедлительно укрывал весь мир белым снегом.
Веками боролся Ноябрь со старшим зимним братом, но как бы ни
сопротивлялся, всегда отступал, так как шли впереди Декабря его колдуны
– дети, рождённые в период его царствования.
– В это ты тоже веришь? – тихо перебиваю я. – Что в декабре
рождаются колдуны?
– Не важно, верю я или нет. Это чистая правда, – серьёзно кивает
няня.
– Значит, обо мне ты думаешь…
– Нет! – отрезает Алёна. – Мы-то знаем правду о тебе, Яра! Я глазами
своими видела, ушами всё слышала. Много нас было! Весь княжеский двор
не спал, время отсчитывая. Знаешь же, что петух в первый раз кричит через
час после полуночи, следом жаворонки в два часа и иволги в три часа ночи.
Ты родилась, а мы всю ночь до рассвета наблюдали, чтобы время
высчитать! Ноябрьская ты, Яра, а других не слушай! Родилась ты близко к
полуночи между последним днём ноября и первым декабря. Да и Декабрь
это признал, не тронув тебя. Оставил единственную в лесу, поэтому смог
князь наш тебя домой забрать.
– А волосы мои? Это не доказательство?
– У детей осени бывают тёмные волосы.
– Каштановые, что горят на солнце как октябрьская листва, Алёна. У
меня же чёрные! Даже под солнцем отливают разве что синим, –
скептически парирую я. – Мама была, как и сёстры, светловолосой, у отца
русые. Откуда у меня волосы чёрные, как ночное небо?
– Это всё проказы Декабря, пытался он к тебе, княжна, свои холодные
руки тянуть, но отбил тебя Ноябрь себе, – тут же находится с ответом
Алёна. – Глаза-то твои серые, как и у матери, нечего о глупостях


размышлять, Яра. Ноябрь тебя защищает.
Больше я не спорю. За прожитые годы мне встречались те, кто верит,
что младшая дочь их князя родилась в последние секунды ноября. Видела
и тех, кто, заметив цвет моих волос, отходил подальше, в уверенности, что
это ложь. По легендам, дети, рождённые в зимние месяцы, всегда
отмечены чёрными волосами и бледной кожей, не способной загореть даже
летом. Рождённые в декабре считаются особенными – тёмными колдунами
с голубыми глазами. Столь светлыми, что напоминали полупрозрачный
лёд. Рождённые в январе и феврале тоже обладают чёрными волосами, но
глаза их другие. У январских – насыщенно– голубые, как ясное небо, а у
февральских – синие, как глубокое озеро. Мои же глаза действительно
серые, как у мамы. Достались они ей от грозовых дней Мая, в период
которого она родилась.
Алёна замечает моё смятение и продолжает рассказ, отвлекая от
раздумий:
– После Декабря следующим шёл Январь. Месяц, сковывающий всё
своим морозным дыханием. В его время солнце хоть и светило, но светом
белым, будто потерявшим всё тепло. Однако если Декабрь и Январь
весенним братьям было не победить, то Февраль, хоть и лютый метелями
своими, но короткий самый и слабый. Всегда отступал он под напором
Марта, а люди помогали как могли: жгли костры и зажигали свечи, чтобы
вокруг было как можно больше света и тепла, – голос Алёны вновь
становится бодрее, словно она рада, что разговор о зиме подходит к
концу. – Так и ходили по кругу двенадцать месяцев, двенадцать братьев.
Весенние, летние и осенние созидали, а зимние ломали и убивали, а затем
всё сначала. Из года в год, век за веком. Однако три сотни лет назад устали
от этого бесконечного круговорота осенние добры молодцы. Выступили
они против Декабря, решив, что если тот не придёт, то и с Январём и
Февралём удастся совладать. И понял Ноябрь, что нужно разобраться с
колдунами, и тогда не выстоять Декабрю. Одолел Ноябрь колдунов, а
потом и самого страшного зимнего брата поверг, прекращая круговорот
разрушений. Не пришла в тот год и во все последующие зима, не выпало с
тех пор ни снежинки. Хоть мы и продолжаем называть зимний период по
месяцам трёх зимних братьев, но на самом деле в их время продолжает
царствовать погода Ноября, самого отважного и единственного, кто смог
одолеть холодного брата своего. Подарил Ноябрь всем людям возможность
не бояться смерти в пурге длинными зимними ночами. Так что не
оскорбляй Ноябрь своим сомнением, самый сильный месяц тебя хранит,
княжна.
– Как же Январь и Февраль? Их он тоже убил?
– Может, и убил, а может, они бежали на самый север и спрятались
там, далеко, где и люди не живут. Ни один из них не приходил с тех пор,
как пал брат их старший.
– Но ведь один колдун в лесу…
– Ш-ш-ш! – Алёна грубо закрывает мне рот шершавой ладонью. – Не
упоминай и не зови колдуна по имени, когда тёмная ночь на дворе, а время
Декабря так близко!
С трудом отнимаю руку няни от лица, удивляясь страху в её глазах.
– Я и не знаю его имени. Никто не знает, – недовольно ворчу я.
– И лучше не знать. Имя это ничего, кроме беды, не принесёт.
Я недовольно дуюсь, а Алёна хмыкает, лишний раз подталкивая
одеяло мне под самый подбородок, будто я совсем маленькая и меня нужно


закутать.
– Но разве Ноябрь действительно убил Декабрь?
– Почему ты сомневаешься?
– Ведь зима всё ещё существует в сердце леса, что чуть севернее нас.
Среди елей в самой середине, говорят, всегда снегом всё укрыто.
– Проклят тот лес, Яра! Происки последнего колдуна! А земля там,
конечно же, мертва, ведь именно там осенние братья одержали победу над
Декабрём. К несчастью, отмечено то место порчей. И даже если Декабрь
по-прежнему жив, то ослаблен настолько, что нам более не страшен.
Киваю, непроизвольно переводя взгляд в окно, хотя до границы того
леса почти день пути пешком, и видеть его отсюда я никак не могу.
– Спи спокойно, княжна, – успокаивает меня Алёна. – Не пришла зима
в прошлые годы и в этом не придёт. Не бойся духа Декабря, не дотянуться
ему до тебя через защитника твоего – Ноября.

Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4




©engime.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет