Малых форм


§ 2. Специфика искусства. Художественный образ. Единство в нем общего и



Pdf көрінісі
бет2/39
Дата29.03.2020
өлшемі6,97 Mb.
#61051
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39
Байланысты:
mazel-analiz

§ 2. Специфика искусства. Художественный образ. Единство в нем общего и 

индивидуального, объективного и субъективного, рационального и эмоционального. 

Реализм в искусстве. Черты реалистического музыкального искусства 

Основное  явление  и  понятие,  определяющее  с п е ц и ф и к у   искусства  и 

отличающее  его  от  других  форм  общественного  сознания,  например  от  философии  или 

науки,  это  —  х у д о ж е с т в е н н ы й   о б р а з .  Художественный  образ  содержит 

о б о б щ е н и е   (обобщенное  отражение  действительности),  данное  через  единичное, 

чувственно  воспринимаемое  (зримое,  слышимое  или  —  как  в  литературе  — 

непосредственно  и  живо  представляемое)  явление.  Нечто  о б щ е е   выражено  в 

художественном  образе  через  н е п о в т о р и м о   и н д и в и д у а л ь н о е   и  это  является 

средством т и п и з а ц и и  жизненных явлений в искусстве. Так, например, в соз- 

<стр. 13> 


данном  Глинкой  образе  Ивана  Сусанина  обобщены  черты  многих  русских  крестьян-

патриотов; в то же время глинкинский Сусанин — яркая, неповторимая индивидуальность. 

Точно  так  же  и  образы  инструментальной  музыки  —  героические  или  лирические, 

радостные  или  скорбные  —  передают  черты  характера,  думы  и  чувства,  свойственные 

многим людям, но воплощают их посредством такого музыкально-тематического материала 

и  такого  его  развития,  которые  впечатляют  и  запоминаются  именно  как  ярко 

индивидуальные. 

Даже  весьма  родственные  между  собой  образы,  созданные  одним  и  тем  же 

композитором,  воспринимаются  и  узнаются  как  неповторимо  своеобразные.  Это  можно 

сказать,  например,  о  героических  темах  Бетховена,  о  лирически  напряженных  темах 

симфонических произведений Чайковского, о кантиленных мелодиях ноктюрнов Шопена, о 

романтически порывистых образах фортепианной музыки Шумана, об образах задушевной 

песенной лирики Шуберта, о картинах природы в операх Римского-Корсакова, об образах 

народа у Мусоргского, о празднично-танцевальных сценах музыки Хачатуряна, об образах 

злых, враждебных человеку сил в сочинениях Шостаковича, наконец, о сходных по типу, 

содержанию,  близких  по  времени  и  месту  возникновения  лучших  народных  мелодиях. 

Образ  недостаточно  индивидуально  яркий  не  является  полноценным  художественным 

образом. 

Обобщение  жизненных  явлений  в  художественном  образе  связано  с  особой 

к о н ц е н т р а ц и е й ,  с г у щ е н и е м ,  з а о с т р е н и е м   их  типичных  черт,  что  и 

приводит  к  яркому,  неповторимо  индивидуальному  характеру  образа.  Средством  этой 

концентрации служат интеллект, чутье и мастерство художника (а в народном творчестве — 

соответственные  свойства  многих  безымянных  художественно  одаренных  людей),  в 

частности его творческое воображение, фантазия, позволяющие с о ч и н я т ь  в точном и 

первоначальном смысле этого слова, т. е., отражая действительность, создавать, складывать 

нечто  ранее  не  существовавшее,  новое.  Роль  художественного  в ы м ы с л а ,  весьма 

значительная  во  всех  искусствах,  с  большой  наглядностью  выступает,  например,  в 

литературе: так, талантливый писатель-реалист, создающий силой своего художественного 

воображения характеры, обстоятельства, события, которых в действительности—именно в 

таком, точно виде и в таком сочетании —не было, не уходит от жизни, а, наоборот, глубже 

обобщает  ее  существенные  стороны.  Художественный  вымысел  помогает  добиться  того, 

чтобы  неповторимо  индивидуальное  служило  ярким  выражением  типического,  помогает 

полностью слить общее и индивидуальное я высшем единстве. Восприятие 

<стр. 14> 

этого единства — важный элемент эстетического пня, доставляемого искусством. 

Из  сказанного  вытекает,  что  целостный  анализ  явления  искусства  (отдельного 

образа, произведения, творчества художника) должен стремиться раскрыть в нем общие и 

неповторимо  индивидуальные  черты  в  их  единстве.  Это  необходимо  предполагает  как 

сопоставление  образа  (произведения)  с  соответствующими  реальными  жизненными 

явлениями,  так  и  сравнение  с  другими  образами,  в  которых  отражены  более  или  менее 

аналогичные  явления  действительности,  переданы  сходные  или  родственные  чувства, 

мысли.  Такое  сравнение  служит  одной  из  важных  основ  как  для  определения  общих, 

типических черт образа, так и для раскрытия черт неповторимо индивидуальных, в свою 

очередь  тесно  связанных  со  с в о е о б р а з н ы м   п р е т в о р е н и е м   о б щ е г о , 

т и п и ч н о г о .  При  этом  выяснение  индивидуальных  черт  неизбежно  влечет  за  собой 

также  анализ  того  нового  (в  целом  или  в  подробностях),  что  вносит  в  искусство  —  на 

основе творческого развития традиций — данный образ, данное сочинение. Следовательно, 

проблема общего и индивидуального так или иначе соприкасается с проблемой традиций и 

новаторства. 

Отображение  в  искусстве  явлений  жизни  неотделимо  от  выражения 

о т н о ш е н и я   х у д о ж н и к а   к  этим  явлениям,  от  их  о ц е н к и   художником.  Это 

отображение  всегда  э м о ц и о н а л ь н о   о к р а ш е н о .  Художественный  образ 


представляет, следовательно, не только единство общего и индивидуального, но и единство 

объективного и субъективного, а также единство рационального (логического, поскольку в 

образе  наличествует  обобщение)  и  эмоционального.  В  музыке  эмоциональная 

окрашенность образа имеет особое значение, поскольку чувства, их движения и переходы 

представляют  собой  главный  п р е д м е т   о т р а ж е н и я   в  музыкальном  искусстве  (об 

этом речь еще будет ниже). Однако и в тех случаях, когда музыкальный образ воплощает 

иные  явления,  например  сцены  народной  жизни  (через  народные  или  близкие  народным 

песни и танцы — как в «Камаринской» Глинки или в некоторых мазурках Шопена), либо 

картины  природы  (в  частности,  через  изображение  соответственных  звучаний,  например 

журчания  ручья,  шелеста  леса,  пения  птиц,  пастушьего  наигрыша  и  т.  д.),  он  все  равно 

отличается 

яркой 


эмоциональной  окрашенностью, 

передавая 

эмоциональное 

в о с п р и я т и е   отображаемых  жизненных  явлений  художником  (например,  любовь  к 

родному народу, упоение природой и т. д.). 

Отношение  художника  к  отображаемым  явлениям,  их  оценка,  да  и  самый  выбор 

этих явлений обусловлены миро- 

<стр. 15> 

воззрением  художника,  возникающим  на  определенной  социально-исторической  почве  и 

связанным  с  теми  или  иными  общественными  устремлениями.  Однако  з н а ч е н и е  

произведения искусства может далеко выходить за рамки того исторического периода, той 

социальной среды и тех общественных устремлений, которые вызвали его к жизни. Этим 

объясняется,  например,  большое  значение  для  современности  античного  искусства, 

искусства эпохи Возрождения, музыки Баха. 

Произведение искусства обращается к человеку не как к представителю, например, 

определенной  профессии  или  к  лицу,  интересующемуся  теми  или  иными  специальными 

вопросами,  —  оно  обращается  к   о б щ е с т в е н н о м у   ч е л о в е к у   к а к  

т а к о в о м у,  т.  е.  к   ч е л о в е ч е с к о й   л и ч н о с т и   в   ц е л о м .  Отсюда  следует, 

что  искусство  по  самой  своей  природе  призвано  непосредственно  обращаться  к  

ш и р о к и м   к р у г а м   людей.  И  подлинный  художник,  даже  при  наличии  в  его 

творчестве  исторически  обусловленных  черт  ограниченности,  всегда  адресуется  не  к 

узкому кругу специалистов или ценителей, а к народу, к человечеству. 

Отражая действительность и выполняя, следовательно, познавательную функцию, 

искусство в то же время  в о з д е й с т в у е т  на людей, воспитывает человека, формирует 

его взгляды, чувства; оно способно организовать и мобилизовать людей на решение тех или 

иных  общественных  задач,  на  борьбу  за  те  или  иные  общественные  идеалы.  Благодаря 

неповторимо  индивидуальному  характеру  художественных  образов,  их  яркой 

эмоциональной  окрашенности,  наконец,  благодаря  эстетическому  наслаждению, 

доставляемому  искусством,  представления  и  убеждения,  идеалы  и  устремления, 

воспринятые через искусство, способны захватить человека с особенной полнотой и силой. 

Этим  определяется  социальная ценность  искусства,  его  воспитательная  и  преобразующая 

роль. 

Искусство возникло с той же необходимостью, что и другие формы общественного 



сознания.  Развитие  искусства  является  частью  общественно-исторического  процесса  и 

может  быть  понято  только  в  связи  с  этим  процессом.  Роль  искусства  в  истории 

человечества,  в  истории  классовой  борьбы,  в  истории  борьбы  сил  прогресса  против  сил 

реакции весьма значительна. 

Прогрессивную  роль  играло  всегда  искусство  р е а л и с т и ч е с к о е ,  т.  е. 

правдиво отражающее и глубоко обобщающее существенные, типические явления жизни. 

Черты  реализма  присущи  в  той  или  иной  степени  творчеству  каждого  передового 

талантливого художника. Реалистическое же  н а п р а в л е н и е  в искусстве, в частности в 

музыке, весьма кон- 

<стр. 16> 

центрирующее  в  себе,  черты  реализма  и  вполне  сознательна  следующее  реалистическим 



принципам,  складывалось  исторически.  Вершиной  в  развитии  реалистической  музыки 

досоциалистической  эпохи  является  творчество  композиторов-классиков  XVIII  и  XIX 

столетий (русских и западноевропейских). Реализм художников социалистических стран и 

тех  наиболее  передовых  деятелей  искусства  капиталистических  стран,  которые  в  своем 

творчестве  стоят  на  позициях  социалистического  мировоззрения,  —  это 

с о ц и а л и с т и ч е с к и й   р е а л и з м ,  характеризующийся  правдивым  отображением 

конкретно-исторической действительности в ее революционном развитии и направленный 

на воспитание трудящихся в духе социализма и коммунизма. 

Реалистическое  искусство  отличается  идейностью  и  народностью.  В  музыке  это 

проявляется  также  и  в  том,  что  композиторы-реалисты,  стремясь  передать  в  своих 

произведениях  глубоко  идейное  содержание  в  понятной  народу  форме,  опираются  на 

народную  песню,  на  народное  музыкальное  творчество,  на  выработанные  в  нем  средства 

музыкального  выражения.  Реалистическое  искусство  разных  народов,  в  частности 

реалистическая музыка, отличается национальным своеобразием и противостоит безликому 

космополитическому  антинародному  «искусству»,  насаждаемому  реакционными  кругами 

капиталистических  стран.  Национальные  черты,  национальная  природа  музыкального 

творчества  может,  однако,  проявляться  не  только  в  непосредственных  связях  с  народной 

музыкой, но и более опосредствованно — через исторически сложившиеся национальные 

традиции,  через  самый  характер  образов  и  идейно-художественных  концепций.  Большую 

роль для развития реалистического направления в музыке играли и играют произведения, 

связанные  с  текстом  или  сценическим  действием,  а  также  п р о г р а м м н а я  

инструментальная  музыка,  т.  е.  такая,  в  которой  композитор  отображает  вполне 

определенные конкретные жизненные явления, события, сюжеты (взятые непосредственно 

из жизни или уже запечатленные в произведениях других искусств, например литературы, 

живописи)  и  указывает  на  это  в  заглавии  произведения  или  в  специальном  пояснении. 

Наличие  программы  облегчает  слушателю  восприятие  и  оценку  произведения, 

способствует  более  четкой  кристаллизации  идейного  замысла  композитора,  а  также 

выработке новых музыкальных средств. 

Однако  к  вершинам  музыкального  творчества  принадлежат  и  многие 

инструментальные  непрограммные  произведения,  отличающиеся  глубиной  содержания  и 

совершенством  формы  выражения.  Содержание  и  средства  таких  произведений 

оказываются понятными и впечатляющими, благодаря 



<стр. 17> 

тому, что в этих произведениях предстают в новой и более обобщенной форме концепции и 

типичные  средства,  ранее  выработанные  в  вокальной,  оперной  и  программной  музыке  и 

уже  вошедшие  в  «общественное  музыкальное  сознание».  В  свою  очередь,  такого  рода 

непрограммные  произведения  способствуют  более  широкому  развитию  самостоятельной 

музыкальной  логики  и  ее  внедрению  в  музыкально-слуховое  сознание  общества,  а  это 

благотворно  влияет  па  программную  музыку,  открывая  перед  ней  новые  возможности. 

Таким  образом,  как  в  прошлом,  так  и  в  творчестве  наших  дней  программная  и 

непрограммная  музыка  обогащают  друг  друга  [1].  Нет  оснований  ставить  один  из  этих 

родов  музыки  выше  другого.  Отрицательно  сказаться  на  развитии  музыкальной  культуры 

могло бы лишь длительное культивирование одного из них в ущерб другому. 

§ 3. Главнейшие специфические черты музыки 

Различные виды искусства едины в своей основе, в своей общественной функции. 

Вместе с тем они обладают своими существенными особенностями, которые вытекают из 

различной  специфической  природы  этих  искусств,  из  различия  их  средств.  Поэтому 

полнота и самый характер отображения различных сторон действительности неодинаковы в 

разных  видах  искусства.  Так,  например,  всевозможные  движения  человеческого  тела 



находят  в  искусстве  танца  гораздо  более  непосредственное  отражение,  чем  в  скульптуре, 

которая  может  вызывать  ощущение  такого  движения  а с с о ц и а т и в н ы м   путем  — 

через передачу тех  п о л о ж е н и й , которые характерны для движущихся фигур. 

Музыка  —  искусство  звуковое  и  временное  (музыкальное  произведение 

развертывается  во  времени).  Музыка  не  может  столь  же  непосредственно,  как  живопись 

или  скульптура,  отражать,  и з о б р а ж а т ь   конкретные  предметы  или  о п и с ы в а т ь  

явления  и  предметы  действительности  так,  как  это  может  сделать  литература.  Но  зато 

музыка  способна  более  непосредственно,  богато  и  разнообразно  передавать 

п е р е ж и в а н и я   человека,  движение  его  чувств,  эмоционально-психологические 

состояния,  их  смены  и  взаимопереходы.  Не  отражая  во  всей  конкретности  предметную 

сторону  явлений,  музыка  способна,  однако,  раскрыть  о б щ и й   х а р а к т е р   явлений 

действительности  (например,  грандиозность  или  хрупкость,  величавое  спокойствие  или 

напряженный динамизм), равно как и общий характер  п р о ц е с с о в   р а з в и -  

 

 



[1] Об этом см.: В .   К о н e н . История, освященная современностью. «Советская музыка», 

1962, № 11. 



<стр. 18> 

т и я   явлений  —  постепенность  или  внезапность,  количественные  накопления  и 

качественные  «скачки»,  борьбу  противоположных  сил.  Все  это  определяет  большое 

познавательное  значение  музыки,  ее  способность  передавать  широкий  мир  не  только 

чувств,  но  и  мыслей,  идей.  Особенно  велика  непосредственность,  широта  и  активность 

в о з д е й с т в и я  музыки, в частности ее способность объединять большие массы людей в 

едином порыве, устремлении, чувстве. 

На чем же основана выразительность музыки, сила ее воздействия? Прежде всего 

на  некоторых  особенностях  слуховых  впечатлений,  по  сравнению,  например,  с 

впечатлениями зрительными. 

«Видимый»  внешний  мир  значительно  богаче  и  шире  «слышимого».  Само 

количество  видимых  предметов  много  больше  количества  слышимых,  ибо  мы  видим  не 

только  источники  света,  но  и  огромное  число  предметов,  отражающих  свет.  Кроме  того, 

зрительное  впечатление,  как  правило,  в  состоянии  дать  гораздо  более  полное  и 

разностороннее представление о предмете, чем слуховое (цвет, объем, форма, расстояние, 

расположение  среди  других  предметов).  Поэтому,  если  бы  художественное 

воспроизведение отдельных конкретных звучаний внешнего мира имело в музыке такое же 

большое  значение,  какое  имеет  в  живописи  воспроизведение  видимого  облика  предметов 

внешнего мира, то возможности музыки, как искусства, были бы несравненно беднее и уже 

возможностей  живописи.  Изображение  звучаний  внешнего  мира  (журчания  ручья,  шума 

моря,  шелеста  леса,  пения  птиц,  завывания  ветра,  раскатов  грома,  грохота  битвы, 

колокольного  звона  и  т.  д.)  обычно  занимает  в  музыке  подчиненное  место,  да  и  самый 

характер  изображения  в  музыке  иной,  чем  в  живописи.  Зритель  непосредственно  и 

безошибочно  узнаёт,  что  именно  изображено  на  картине,  например  море  или  лес. 

Слушателю  же  нелегко  без  помощи  поэтического  текста,  сценического  действия  или 

специального  указания  в  заглавии  (либо  в  программе)  произведения  определить,  что  в, 

музыке изображается, например, именно шелест леса, а не шум моря или что-либо другое. 

Словом,  в  отличие  от  живописи,  музыка  в  основном  не  является  искусством 

изобразительным,  да  и  не  могла  бы  в  этом  смысле  соперничать  с  живописью  вследствие 

упомянутой  относительной  бедности  «слышимого»  мира  по  сравнению  с  миром 

«видимым». 

Зато слуховые впечатления в общем активнее зрительных. Слуховые впечатления, 

как  правило,  сильнее  воздействуют  (например,  шум  больше  мешает  сосредоточиться  или 

отдохнуть, чем свет); в повседневной жизни они легче «настигают» человека; наконец, они 

психологически связываются 


<стр. 19> 

с представлением о  д е й с т в и и , движении, извлекающем звук. Чтобы лес шумел, ветер 

должен  привести  его  в  движение;  чтобы  живое  существо  было  услышано,  оно  должно 

и з д а т ь   звук  (а  увиденным  оно  может  быть  и  в  состоянии,  полной  пассивности).  Эта 

активность слуховых впечатлений по сравнению со зрительными — одна из предпосылок 

сильного  воздействия  музыки.  Чрезвычайно  важно  при  этом  то,  что  основное  средство 

о б щ е н и я   людей  сложилось  —  в  силу  активности  слуховых  впечатлений  —  именно  в 

качестве  з в у к о в о й   речи, обращенной к человеческому слуху. Музыка тесно связана су 

речью, и эта связь определяет богатые выразительные возможности музыки. 

Здесь  мы  подходим  к  одной  из  с а м ы х   с у щ е с т в е н н ы х   основ 

музыкальной  выразительности.  Эта  основа  заключается  в  с п о с о б н о с т и   г о л о с а  

п е р е д а в а т ь   э м о ц и о н а л ь н ы е   с о с т о я н и я   ч е л о в е к а . Стон, плач, смех., 

радостное восклицание — все это формы выражения эмоционального состояния человека 

через звуки его голоса. Живая речь человека также передает его мысли и чувства не только 

через значение произносимых им слов, но и через само звучание голоса, через изменения 

высоты звука, его силы, через ритм и темп речи, т. е. через  и н т о н а ц и и . Слушая диалог, 

нередко можно уловить характер речи, не понимая отдельных слов, — отличить интонации 

утвердительные,  решительные  от  вопросительных,  неуверенных;  гневные,  зловещие  от 

ласковых; отличить мирную беседу от пререканий, ссоры. Интонации передают бесконечно 

многообразными способами эмоциональное состояние говорящего, его отношение к тому, 

что он говорит. Недаром по интонациям судят об искренности слов. 

Музыка  и  ее  важнейшая  основа  —  мелодия  —  далеко  не  всегда  ставят  своей 

задачей художественное воспроизведение речевых интонаций, их  и з о б р а ж е н и е , ибо 

музыка,  как  сказано,  в  основном  не  является  искусством  изобразительным.  Но 

выразительность  мелодии  во  многом  основана  на  той  же  о б ъ е к т и в н о й  

п р е д п о с ы л к е ,  что  и  выразительность  речевых  интонаций,  —  на  упомянутой 

способности  голоса  передавать  эмоциональные  состояния  человека.  Сказанное  относится 

не  только  к  вокальной,  но  и  к  инструментальной  мелодии,  ибо  п е н и е   есть  основа  и 

первоисточник  мелодии  вообще.  Это  и  имеют  в  виду,  когда  говорят  об 

и н т о н а ц и о н н о й   п р и р о д е   музыки,  т.  е.  о  том,  что  музыка  есть  искусство  не 

только  звуковое,  но  и  и н т о н а ц и о н н о е .  Все  богатство  музыкальных  средств,  все 

многообразие  элементов  музыки  (мелодия,  гармония,  ритм  и  т.  д.)  имеет  интонационную 

о с н о в у.  Музыкальное  искусство  не  могло  бы  существовать  без  этой  основы:  оно  не 

могло бы возник- 



<стр. 20> 

нуть,  если  бы  человеческий  голос  не  обладал  способностью  передавать  эмоциональные 

состояния  человека  и  если  бы  средство  общения  людей  —  речь  —  не  носило  звукового 

характера, не было обращено к слуху. 

С речью, со словом, с поэзией музыка была (как и с ганцем) очень тесно связана в 

своем реальном историческом развитии, и эта связь сохраняет огромное значение и поныне. 

Отсюда  —  большая  близость  ряда  закономерностей  речи  (особенно  поэтической, 

стихотворной)  и  музыки,  о  чем  будет  подробно  говориться  по  различным  поводам  в 

дальнейших главах. 

Вместе  с  тем  многие  теоретики  искусства  указывали  на  черты  общности  между 

музыкой и  а р х и т е к т у р о й . При этом имелись в виду не реальные исторические связи, 

подобные  связям  музыки  и  поэзии,  а  некоторые  логические  аналогии,  основанные  на 

неизобразительном  характере  музыки  и  архитектуры.  Указывалось,  что  музыка  занимает 

среди временных искусств место, в известных отношениях аналогичное месту архитектуры 

среди искусств пространственных. Подобно тому  как  связь произведения архитектуры со 

скульптурой  и  живописью  (например,  роспись  стен  и  потолка  здания)  может  сделать 

идейно-художественное содержание произведения более предметно-наглядным, так и связь 

музыкального  произведения  со  словом  способна  дать  аналогичный  результат.  Далее,  из 



неизобразительного  характера  музыки  и  архитектуры  вытекает  возможность  и 

необходимость  ясных,  легко  узнаваемых  п о в т о р о в   частей  и  элементов  в 

произведениях этих искусств  (в музыке, как  временном искусстве,  эти повторы особенно 

необходимы  для  закрепления  в  памяти  главного,  основного),  большое  значение  строгих 

пропорций  и  соответствий,  всевозможных  симметричных  соотношений  и  т.  п.  Особенно 

акцентировали  (и  обычно  преувеличивали  эти  аналогии  между  музыкой  и  архитектурой 

авторы,  в  той  или  иной  мере  склонявшиеся  к  формалистическому  пониманию 

музыкального  искусства,  тогда  как  теоретики,  отстаивавшие  содержательность  музыки, 

естественно,  подчеркивали,  наоборот,  ее  интонационную  природу,  ее  связи  с  речью.  Это, 

однако,  не  означает,  что  аналогии  между  музыкой  и  архитектурой  вообще  лишены 

оснований  или  несущественны  для  понимания  природы  музыкального  искусства.  Но  эти 

логические  аналогии,  раскрывающие  некоторые  важные  свойства  музыки,  имеют  все  же 

подчиненное значение по сравнению с реальными связями музыки со словом. И наконец, 

среди аналогий между музыкой и архитектурой следует особо выделить ту, на которую как 

раз совсем не обращали внимания представители формалистической эстетики: на особую 

роль в архитектуре и в музыке  ж а н р а  



<стр. 21> 

произведения  (в  смысле  его  жизненного  назначения)  как  средства  передачи  его  общего, 

типичного содержания. 

История  зодчества  не  знает  сооружения  красивых  зданий  «вообще»;  здания 

воздвигались и воздвигаются в соответствии с определенным их жизненным назначением: 

дворцы,  храмы,  жилые  дома,  административные  здания,  вокзалы,  театры,  учебные 

заведения, больницы и т. д. Подобно этому и музыка связана с древнейших времен с тем 

или  иным  жизненным  назначением:  с  процессами  труда,  с  бытом  людей,  с  военными 

походами,  охотой  и  т.  д.  Совершенно  очевидна  жизненная  функция  таких  жанров,  как 

трудовые, колыбельные, свадебные, погребальные песни, молитвенные песнопения, танцы, 

походные марши, гимны и другие. Известно также, что, например, баркарола — это песнь 

лодочника,  что  серенады  пелись  под  окном  возлюбленной,  что  полонез  —  это  пышное 

церемониальное шествие польской знати и т. д. и т. п. Правда, в музыке возникли в конце 

концов и такие жанры (например, симфония, квартет), которые, в отличие от произведений 

архитектуры,  непосредственно  не  ставят  перед  собой  каких-либо  практических  задач,  не 

«обслуживают»  непосредственно  какие-либо  определенные  трудовые  процессы,  либо 

конкретные проявления общественной жизни и быта людей. Но все же любой жанр музыки 

имеет свое назначение, имеет в виду исполнение и восприятие в определенных  условиях 

(на концерте, в домашней обстановке, на улице), определенным составом исполнителей, на 

определенных  инструментах.  И  оценка  музыкального  произведения,  как  и  произведения 

архитектуры,  не  может  отвлекаться  от  того,  насколько  соответствует  это  произведение 

своему жизненному назначению. 

Роль жанра для передачи основного содержания произведения особенно велика и 

существенна  именно  в  музыке  и  архитектуре,  как  искусствах  неизобразительных. 

Рассмотрим вопрос о музыкальных жанрах подробнее. 

§ 4. Музыкальные жанры. Жанровые связи 

Понятие музыкального жанра применяется в различных значениях: иногда имеются 

в  виду  исполнительские  средства  («вокальные  жанры»,  «инструментальные  жанры», 

«квартетный  жанр»  и  т.  д.),  иногда  —  непосредственное  жизненное  назначение 

(колыбельная,  траурный  марш),  в  других  же  случаях  —  некоторый  более  общий  тип 

содержания  («моторные  жанры»,  «лирические  жанры»,  «характерные  жанры»,  «легкий 

жанр»).  Однако  почти  при  любом  понимании  термина  (даже  если  речь  идет  лишь  об 

исполнительских средствах, например о смычковом квартете) в глубине его все 



<стр. 22> 

же  лежит  представление  о  том  или  ином  типе  содержания,  связанном  с  жизненным 

назначением произведения. Понятие жанра можно поэтому охватить следующим несколько 

громоздким  определением:  м у з ы к а л ь н ы е   ж а н р ы   —   э т о   р о д ы   и   в и д ы  

м у з ы к а л ь н ы х   п р о и з в е д е н и й ,   и с т о р и ч е с к и   с л о ж и в ш и е с я   в  

с в я з и   с   р а з л и ч н ы м и   т и п а м и   с о д е р ж а н и я   м у з ы к и ,   в   с в я з и   с  

о п р е д е л е н н ы м и  

е е  


ж и з н е н н ы м и  

н а з н а ч е н и я м и ,  

с  

р а з л и ч н ы м и   с о ц и а л ь н ы м и   (в  частности,  социально-бытовыми,  социально-



прикладными) 

ф у н к ц и я м и  

и  

р а з л и ч н ы м и  



у с л о в и я м и  

е е  


и с п о л н е н и я   и   в о с п р и я т и я .  

Марш,  различного  рода  танцы  и  песни,  романс,  серенада,  баркарола,  ноктюрн, 

хорал, концерт, симфония, соната, квартет, кантата — все это жанры музыки, музыкальные 

жанры. При этом понятие жанра применяется и в более широких и в более узких значениях: 

опера — жанр, но оперная ария и речитатив — тоже жанры; говорят «жанр фортепианной 

миниатюры» и более узко — «жанр прелюдии» и т. д. 

Музыкальные  жанры  обладают  чертами  национальной  характерности  и  при  этом 

многие  из  них  приобрели  широкое  интернациональное  распространение.  Жанры  не 

остаются неизменными, они развиваются, преобразуются в соответствии с обусловленным 

ходом  общественного  развития  изменением  содержания  и  задач  музыкального  искусства. 

Некоторые  жанры  (например,  некоторые  старинные  танцы,  некоторые  жанры  церковной 

музыки) с течением времени выходят из  употребления, с другой же стороны, появляются 

новые жанры или коренным образом преобразуются старые; так, жанр массовой песни в его 

нынешнем  понимании  возник  только  после  революции;  послереволюционный  период 

коренным образом преобразовал также характер, место и значение жанра оратории, которая 

в  прошлом  связывалась  преимущественно  с  сюжетами  из  церковной  письменности,  а 

сейчас — с наиболее крупными и актуальными темами нашей советской эпохи. 

В  различных  жанрах  вырабатываются  типичные  для  них  средства:  ритмические 

обороты,  формы  аккомпанемента,  мелодические  фигуры,  виды  фактуры  и  т.  п.  Таковы, 

например,  пунктирные  маршевые  ритмы,  характерная  форма  вальсового  аккомпанемента, 

раскачивающиеся  мелодические  фигуры,  свойственные  колыбельной  песне,  типичная 

аккордовая фактура хорала. Жанры и жанровые средства влияют друг на друга, по-разному 

сочетаются  в  различных  произведениях.  При  этом  сложные  жанры  инструментальной 

музыки (симфония, квартет, концерт, соната и т. д.) так или иначе связаны с разнообразным 

претворением  свойств  первичных,  простейших  жанров,  коренящихся  в  жизни  и  в  быту 

народа 


<стр. 23> 

(песня,  танец).  Так,  например,  активные,  волевые,  героические  темы  симфонических 

произведений  обычно  имеют  связи  с  жанром  марша,  с  музыкой  сигнально-призывного 

характера, лирические темы — с песней, романсом и т. д. 

Жанры  служат  одним  из  важнейших  средств  т и п и з а ц и и   жизненного 

содержания  в  музыке.  Через  жанры,  жанровые  средства  и  связи  в  музыке  отражаются 

многие явления действительности. Поэтому выяснение жанровой природы того или иного 

произведения  или  отрывка  весьма  существенно  (хотя,  конечно,  недостаточно)  для 

раскрытия содержания музыки. Обычно определение жанра уже само по себе говорит кое-

что  о  типе  содержания,  дает  этому  содержанию  некоторую  общую  характеристику 

(колыбельная, серенада, танец). Значительно полнее определяется содержание музыки, если 

наряду  с  общим  жанром  указывается  и  жанровая  разновидность,  обычно  связанная  с той 

или иной эмоциональной характеристикой: например, не просто марш, но торжественный, 

траурный, спортивный марш; не просто танец, но сольный или массовый танец, медленный 

или быстрый, задорный танец, изящный женский или грубоватый мужской танец и т. д. (не 

говоря уже о тех случаях, когда легко определить и конкретный вид танца — вальс, трепак, 

мазурка и т. п.); не просто наигрыш, но бойкий наигрыш, пасторальный наигрыш; не песня, 


но грустная песня, лирическая песня и т. д. 

Следует,  однако,  иметь  в  виду,  что  трактовка  и  реальное  смысловое  значение 

одного и того же жанра могут быть в разных произведениях очень различными. Например, 

хоральные  эпизоды  в  произведениях  Шопена  и  многих  других  композиторов  лишены 

первоначального  значения  жанра  как  молитвенного  песнопения  и  передают  состояние 

внутренней сосредоточенности, образы величественные или поэтически возвышенные. 

Через жанр проявляется не только наиболее общий характер музыкального образа. 

Во  многих  случаях  музыкальный  образ  имеет  богатые  жанровые  с в я з и ,  т.  е.  сочетает 

свойства различных жанров. Подобное сочетание может быть достаточно индивидуальным. 

Рассмотрим  некоторые  примеры.  В  первой  теме  ноктюрна  до  минор  Шопена 

мелодия  приближается  к  ритмически  свободной,  патетически  выразительной 

д е к л а м а ц и и ,   сдерживаемой  строгим  сопровождением.  В  3-м  такте  ритмический 

рисунок мелодии приобретает, однако, маршевый характер, а это уже заставляет по-новому 

воспринимать  и  мерное  сопровождение,  которое  первоначально  ассоциируется  скорее  с 

сопровождением романсным, нежели маршевым. В условиях минорного лада и медленного 

темпа все это создает эле- 



<стр. 24> 

мент  похоронного  марша,  усиливающий  и  конкретизирующий  выразительность  скорбно-

речитативной мелодии: 

 

 



В следующей теме из 4-й баллады Шопена сочетаются черты хорала (аккордовый 

склад,  гармонии  побочных  ступеней)  и  баркаролы  (легкое  «покачивание»  в  размере  6/8. 

Связь  с  хоралом  придает  музыке  возвышенность,  связь  с  баркаролой  —лиричность, 

изящество.  Это  сочетание  свойств  столь  далеких  жанров  весьма  своеобразно  и  едва  ли 

встречается в какой-либо другой теме: 


 

<стр. 25> 

 

В первой побочной партии сонаты си минор Листа грандиозный, величественный 



образ с чертами героики создается посредством связей с несколькими жанрами: массивное 

аккордовое сопровождение и направленность гармонического развития в субдоминантовую 

сторону  свидетельствуют  о 

х о р а л ь н о - г и м н и ч e с к и х  

чертах  музыки; 

прорезывающая это массивное сопровождение резко акцентированная мелодия, восходящая 

по  пентатонному  звукоряду,  имеет  черты  призывной  т р у б н о й   ф а н ф а р ы ;  наконец, 

метроритмическая  фигура  —  трехдольность  в  медленном  движении  с  остановками  на 

второй доле такта — напоминает величественный старинный танец с а р а б а н д у : 


 

<стр. 26> 

 

Иногда  р а з в и т и е   музыкального  образа  связано  с  последовательным 



изменением  его  жанровой  природы.  Так,  во  II  части  «Шехеразады»  Римского-Корсакова 

четыре начальных проведения главной темы не тождественны по своей жанровой основе: 

посредством  целой  совокупности  приемов  композитор  тонко  видоизменяет  при 

варьировании также и  ж а н р о в ы й  облик одной и той же мелодии. В первом проведении 

(солирующий фагот capriccioso, quasi recitando) очень заметны черты речитатива. Во втором 

(солирующий  гобой), на  передний план  выступает  песенность.  В  следующем  проведении 

(скрипки, grazioso) преобладает  уже танцевальность, а в четвертом (деревянные духовые) 

даже  появляется  элемент  марша.  Развитие  жанровой  природы  темы  направлено,  таким 

образом, в сторону ее активизации. 

Часто  некоторое  изменение  жанровой  природы  темы  происходит  и  внутри  ее 

первоначального  изложения.  Так,  в  приведенном  выше  примере  1  лишь  3-й  такт 

декламационной мелодии вносит в нее черты марша. 

В  дальнейшем  нам  встретятся  и  другие  примеры  жанровых  трансформаций  тем, 

связанные с превращением темы лирической в драматическую или героическую, хоральной 

в гимническую и т. п. 

Следует, наконец, отметить, что для некоторых жанровых разновидностей музыки в 

определенных исторических условиях, в определенном стиле иногда бывает типичен какой-

либо  достаточно  устойчивый  к о м п л е к с   жанровых  связей.  Так,  многие  советские 

молодежные массовые песни 30-х годов совмещали светлый, активный, бодрый характер с 


лирической  мягкостью.  Достигалось  это  посредством  сочетания  мажорного  лада  с 

м а р ш е в ы м   ритмом  и  с  волнистым,  закругленным,  уравновешенным  мелодическим 

рисунком,  типичным  для  л и р и ч е с к и х   мелодий.  Вот  три  примера  такого  рода 

массовых  песен  различных  советских  композиторов  (первая  из  них,  написанная  ранее 

других, была, видимо, родоначальницей песен этого рода) : 

<стр. 27> 

 

 



 

 

<стр. 28> 

Поскольку  сочетание  маршевости  с  волнистым  рисунком  не  является 

специфической  чертой  какой-либо  о д н о й   из  таких  мелодий,  констатация  подобного 

сочетания уже недостаточна для индивидуальной характеристики образа, например именно 

песни Шостаковича. Однако отличие этой песни от двух других все-таки проявляется также 

и  в  жанровой  сфере.  В  мелодиях  Дунаевского  и  Блантера  маршевой  ритмизации 

подвергнуты, в частности, мелодические обороты, характерные для русского лирического 

р о м а н с а : таков хроматический ход e-f-fis-g в начале песни Блантера, за которым следует 

типичный для романсной лирики секстовый ход g-e (от V ступени гаммы к III), a затем (в 

такте  4)  «чувствительный»  вводный  тон,  взятый  скачком.  Оборот  тактов  9—10  песни 

Дунаевского, содержащий хроматический вспомогательный звук (а), также характерен для 

романсной  лирики,  преимущественно  вальсовой  (чтобы  ощутить  это,  достаточно 

«освободить» фразу от маршевого ритма). Мелодия же Шостаковича не имеет такого рода 

связей.  Она  строго  диатонична,  в  ее  запеве  даже  ни  разу  не  затронут  вводный  тон;  ее 

интонации  —  почти  исключительно  секундовые  и  квартовые  (в  запеве).  Лиричность 

мелодии  связана  не  с романсностью,  а  с  более  простой  песенностью,  отчасти  с  одной из 

разновидностей  д е т с к о й   песни  (упоры  в  I  и  V  ступени  лада).  Таким  образом,  через 

детальный анализ разнообразных жанровых свойств и связей музыки действительно можно 

в  значительной  степени  приблизиться  к  раскрытию  индивидуального  характера 

музыкального образа. 

Однако  ни  общие,  ни  индивидуальные  свойства  музыки  все  же  не  могут  быть 

всегда  достаточно  полно  охвачены  о д н и м и   лишь  жанровыми  признаками:  обычно 

необходим более подробный анализ средств музыкальной выразительности, через которые 

реализуются также и жанровые свойства. 



§ 5. Выразительные возможности музыкальных средств. Взаимодействие 

музыкальных средств 

Рассмотренные  в  предыдущем  параграфе  жанровые  свойства  и  связи,  во  многом 

определяющие  характер  музыки,  реализуются,  как  упомянуто,  через  конкретные 

музыкальные  средства  —  мелодические,  ритмические,  гармонические  обороты, 

определенные типы фактуры и т. д. Средства эти связаны с отдельными элементами музыки 

или, как часто говорят, элементами музыкальной речи, музыкального языка, под которыми 

понимаются  лад,  мелодический  рисунок,  темп,  метр,  ритм,  гармония,  полифония,  тембр, 

регистровка, фактура, динамика, исполнительские штрихи. Естественно, что для глубокого 

анализа строения и характера музыкального произ- 

<стр. 29> 

ведения  или  отрывка  необходимо  разобраться  в  роли  отдельных  средств,  связанных  с 



различными элементами музыки а также во взаимодействии этих средств и элементов [1].  

В связи с этим встает вопрос о характере музыкальной выразительности отдельных 

средств.  Здесь  прежде  всего  надо  иметь  в  виду,  что  тот  или  иной  прием,  то  или  иное 

средство  не  имеет  вполне  определенного,  раз  навсегда  заданного  выразительного 

з н а ч е н и я .   Так,  длительное  повторение  мажорного  тонического  трезвучия  может  в 

одних  ритмических,  мелодических  и  динамических  условиях  быть  выражением  силы, 

уверенности,  в  других  —  полного  покоя,  неподвижности.  Уменьшенный  септаккорд  в 

«Хроматической фантазии» Баха есть средство драматического напряжения, а в лейтмотиве 

подводного царства из оперы  «Садко» Римского-Корсакова он же призван способствовать 

впечатлению таинственности, зыбкости водной стихии. Пунктирный ритм [2] в старинном 

танце  передает  важность,  торжественность,  а  в  советской  массовой  песне  дает  эффект 

решительности,  активности.  В  некоторых  же  условиях  (когда  короткий  звук  является 

мелодическим  предъемом  к  последующему  долгому)  пунктирный  ритм  способен  даже 

с м я г ч а т ь   мелодические скачки: 

 

(см. также пример 54). 



 

 

[1]  Перечисленные  здесь  элементы,  конечно,  далеко  не  равноправны.  В  частности  само 



обозначение  их  именно  как  «элементов»  не  одинаково  правомерно  в  различных  случаях 

(иногда следовало бы говорить, например о «сторонах» музыки). Действительно, динамика 

и тембр могут рассматриваться как элементы в более или менее точном смысле, т.  е. как 

простейшие далее неразложимые слагаемые. Но уже метроритм, мелодический рисунок и 

фактура представляют собой более сложные явления, а лад гармония, полифония — это уже 

высокоорганизованные  закономерные  системы.  Такие  стороны  лишь  условно  принято 

называть  элементами.  Показательно,  что  из  четырех  физических  свойств  звука  —высота, 

длительность  сила,  тембр  —  только  двум  последним  непосредственно  соответствует  по 

одному  простейшему  элементу  музыки.  По  отношению  же  к  важнейшим  для  музыки 

свойствам звука — высоте и длительности — дело обстоит не так. Временные соотношения 

музыкальных звуков связаны с ритмом, метром, с темпом и со штрихами (staccato, legato), а 

высотные  —с  мелодическим  рисунком,  ладом,  гармонией,  полифонией  и  с  регистровкой. 

Неодинаковый характер различных элементов музыки и их неодинаковая роль выяснятся в 

дальнейшем. 

[2] В данной работе применяется широко распространенный термин  «п у н к т и р н ы й » 

ритм, 


хотя, 

возможно, 

было 

бы 


правильнее 

пользоваться 

термином 

«п у н к т и р о в а н н ы й »  ритм, также встречающимся в литературе. 



<стр. 30> 

Однако  из  сказанного  не  следует,  что  отдельные  музыкальные  средства  сами  по 

себе совершенно нейтральны по отношению к характеру музыки, т. е. лишены каких бы то 

ни  было  задатков,  зачатков  музыкальной  выразительности.  В  действительности  всякое 

средство  имеет  свой  круг  основных,  типичных  музыкально-выразительных 

в о з м о ж н о с т е й ,  т.е.  область  (или  ряд  областей)  своего  наиболее  естественного 

применения. Осуществление же (реализация) той или иной из этих возможностей зависит 

всякий  раз  от  конкретных  условий,  от  взаимодействия  с  другими  средствами,  от  общего 

музыкального контекста. При этом следует иметь в виду, что самые различные применения 


какого-либо  средства  все  же  опираются  на  какую-то  общую  основу,  связанную  с  самой 

природой  этого  средства:  так,  названные  выше  различные  применения  мажорного 

тонического  трезвучия  были  связаны  с  устойчивостью  этого  аккорда,  а  различные 

применения  уменьшенного  септаккорда  —  с  его  интенсивной  н е у с т о й ч и в о с т ь ю , 

выделяющей его по сравнению с обычным тонусом напряжения или обычной обстановкой 

сценического действия. 

Важно  и  то,  что  одни  средства  обладают  более  широким  и  общим,  другие  более 

узким и специфическим кругом выразительных возможностей; что выразительный эффект 

одних  средств  относительно  более  изменчив,  других  —  менее  изменчив.  К  числу  менее 

изменчивых  средств  относятся  наиболее  элементарные:  в  самом  деле,  как  правило, 

быстрый  темп  всегда  дает  большую  живость,  чем  медленный,  а  музыка  громкая  почти 

всегда  кажется  в  большей  мере  полной  энергии,  чем  музыка  тихая.  Наоборот,  высоко 

организованные  средства,  например  средства  гармонии,  исторически  эволюционируют  с 

большей быстротой, способны вступать в более сложные сочетания с другими средствами, 

а  потому  их  выразительность  обладает  большей  изменчивостью.  Следует,  наконец, 

помнить, что, кроме выразительных возможностей (или шире —  с о д е р ж а т е л ь н ы х , 

включая  сюда  и  .изобразительные),  музыкальные  средства  обладают  и  возможностями 

ф о р м о о б р а з о в а т е л ь н ы м и   (или  музыкально-логическими).  Так,  к  числу 

возможностей тонического трезвучия относится не только его уже упомянутая способность 

участвовать  в  воплощении  чувства  уверенности  или  покоя,  но  и  его  способность 

з а в е р ш а т ь   музыкальную мысль. Вообще каждое средство имеет с этой точки зрения 

две  стороны:  в ы р а з и т е л ь н у ю   и  ф о р м о о б р а з у ю щ у ю .  Реализация  тех  или 

иных  формообразовательных  возможностей  зависит,  как  и  реализация  возможностей 

выразительных, от конкретного контекста, от взаимодействия с другими средствами. 

Самые типы взаимодействия музыкальных средств могут быть различными. Очень 

часто встречается п а р а л л е л ь -  



<стр. 31> 

н о е   взаимодействие,  при  котором  различные  средства  действуют  как  бы  в  одном 

направлении,  усиливают  друг  друга,  способствуют  все  вместе  и  каждое  в  отдельности 

достижению приблизительно того же самого эффекта. Так, например, многие контрастные 

темы  венских  классиков  содержат  противопоставление  двух  фраз:  первой  —  более 

энергичной, веской, решительной и второй — более мягкой (один из типичных образцов — 

начало  симфонии  «Юпитер»  Моцарта).  В  подобных  случаях  р я д   п а р а л л е л ь н о  

д е й с т в у ю щ и х   с р е д с т в   обусловливает  упомянутую  выразительность  первой 

фразы,  а  ряд  противоположных  (но  опять-таки  параллельно  действующих)  приемов 

определяет  иной  характер  второй  фразы:  например,  в  первой  фразе  —  forte,  оркестровое 

tutti,  охват  широкого  диапазона  (разных  регистров),  энергичное  октавно-унисонное 

изложение,  острый  ритм,  окончания  мотивных  ячеек  на  сильных  долях  (мужские 

окончания,  отсутствие  задержаний),  более  прямолинейный  мелодический  рисунок;  во 

второй  фразе  —наоборот,  piano,  одна  струнная  группа,  узкий  диапазон,  ровная,  мягкая 

четырехголосная  гармоническая  фактура,  более  спокойный  ритм,  задержания  (слабые 

окончания),  более  извилистый  мелодический  рисунок  (см.  упомянутое  начало  симфонии 

«Юпитер»). 

Яркий  пример  параллельного  взаимодействия  средств  представляет  начальный 

мотив главной темы Allegro 6-й симфонии Чайковского: 


 

Этот простой выразительный мотив, являющийся «зерном» дальнейшего развития, 

производит  впечатление  трепетною,  смятенного  порыва,  незавершенного  усилия.  Многие 

средства  служат  здесь  созданию  небольшой  волны  нарастания  и  спада,  передающей  это 

впечатление: мелодическая линия (восхождение к ре и спад), метроритмическое развитие 

(движение  от  более  коротких затактных  звуков  к  более  долгому  звуку  на  сильной  доле  и 

затем  спад  снова  к  короткому  звуку  на  слабой  доле),  динамика  (crescendo  и  diminuendo), 

штрихи (нисходящий смычок на кульминацион- 



<стр. 32> 

ном звуке), последовательность гармоний (тонический секстаккорд, секстаккорд II ступени, 

затем,  в  момент  кульминации,  самая  неустойчивая  гармония  —  вводный  уменьшенный 

септаккорд к доминанте и, наконец, опять менее неустойчивая гармония — доминантовое 

трезвучие).  Воплощению  общего  характера  музыки  служат  здесь,  разумеется,  и  другие 

средства, не  участвующие в создании описанной волны: минорный лад, трепетный тембр 

струнных, подвижность всех голосов. 

После  рассмотрения  параллельного  взаимодействия  средств  в  рамках  короткого 

мотива  перейдем  к  примеру,  где  все  основные  средства  служат  д л и т е л ь н о м у  

н а р а с т а н и ю .   Особая  яркость  проявлений  параллелизма  в  нарастаниях  объясняется 

тем, что необходимость все время повышать напряжение требует максимального единства, 

«сплоченности», сосредоточенности ресурсов: 

 


 

<стр. 33> 

 

В  этом  примере  приведен  отрывок  из  сонаты  си  минор  Листа,  представляющий 



подход  (предъикт)  к  побочной  партии,  основанный  на  теме  вступления.  В  нарастании 

можно  различить  две  во  многом  не  сходные  стадии.  Подобная  двух-стадийность  вообще 

характерна для длительных и мощных подготовок к завоеванию важнейших целей и сама 

является фактором нарастания. Первую стадию можно считать предварительной, вторую же 

— основной. 

Предварительная  стадия  протекает  здесь  медлительно,  в  сумрачной  атмосфере, 

тогда  как  основная  проходит  с  быстротой,  напором  и  целеустремленностью.  Назначение 

первой  стадии,  наступающей  после  блестящих  и  сильных  звучаний  предшествующей 

части,—-расположить начальную точку нарастания возможно ниже и тем создать широкий 

«плацдарм» для подъема, ограничив, однако, себя лишь первым шагом к нему. Сообразно с 

этим диапазон средств узок: 1) весьма низкий регистр, связанный с мрачностью звучания; 

2)  репетиция  доминантового  органного  пункта,  порождающая  некоторую  возбужденность 

(вспомним подход к побочной партии в «Аппассионате»!); 3) контраст тяжелых ударов баса 

(самый  низкий  звук  фортепиано)  и  мелодической  линии;  он  станет  исходной  точкой 

дальнейшего мелодического нарастания. 

<стр. 34> 

К  заострению  этого  контраста  Лист  приступает  уже  впервой  стадии,  растягивая 



начальный скачок мелодии (сначала уменьшенная септима а — ges, затем малая а — g) и 

последовательно вводя просветляющие альтерации четырех звуков мелодии {gesg, ese, 



desd,  ссis).  Но  если  в  первой  стадии  средствами  нарастания  служат  лишь  р и т м  

репетиции и  л а д о в о - и н т е р в а л ь н ы е   изменения, то во второй стадии (начиная с 

10-го такта примера 9) их количество резко возрастает: вводятся новые средства, а прежние 

действуют  с  усиленной  энергией.  Мелодия,  дальше  и  дальше  отталкиваясь  от  баса, 

захватывает  все  новые  области  высокого  регистра,  преодолевает  сумрачность  звучания. 

Мотивы  следуют  друг  за  другом  гораздо  чаще,  «плотнее»  благодаря  сжатию  величины 

построений  (с  шести  тактов  в  первой  стадии  до  двух  тактов  во  второй).  Уплотняется  и 

фактура:  в  начале  —  октавно  удвоенные  унисоны,  в  конце  —  девять  голосов  (это 

подготавливает  пышные  аккорды  побочной  темы).  Фраза  мелодии  проходит  в  первой 

стадии  лишь  с  октавными  удвоениями,  далее  параллельными  секстами,  затем 

секстаккордами,  наконец,  квартсекстаккордами.  Вместе  с  тем  кристаллизуется  и 

развивается функционально-гармоническая сторона: от смутно выраженной субдоминанты 

тональности ре (неполный VI

56

 в аккордах тактов 10—11 примера 9), через ее прояснение 



(полный VI

34

 в тактах 12—13) и усиление (II



56

 и II


34

 в тактах 14—17)—к доминанте (все 

эта на доминантовом органном пункте). Динамические оттенки возрастают от piano до forte 

(в момент начала побочной партии). Таким образом, многие средства служат грандиозному 

нарастанию [1]. 

Наряду  с  разобранными  и  многими  другими  конкретными  примерами 

параллельного взаимодействия средств можно назвать и некоторые более общие  условия, 

когда  параллельное  взаимодействие  служит  не  какой-либо  выразительной,  но 

формообразующей  (музыкально-логической)  цели.  Так,  полный  совершенный  каданс  в 

гомофонной  музыке  —  в  той  ero-типичной  форме,  которая  связана  с  поступенным 

нисхождением  мелодии  от  тонической  терции  (кадансовый  квартсекстаккорд)  через 

доминантовую  квинту  к  тонической  приме  —  обычно  осуществляет  завершение 

музыкальной  мысли  посредством  п а р а л л е л ь н о г о   в з а и м о д е й с т в и я   р я д а  

э л е м е н т о в :   гармонии,  ритма  (ритмическая  остановка  на  последнем  аккорде,  взятом 

на сильной доле такта), мелодии» (завершающий спад). 

 

 



[1]  Оговорим,  однако,  что  не  все:  например,  каждая  отдельная  фраза  мелодии  содержит 

спад.  Без  подобных  противоречащих  нарастанию  моментов  оно  было  бы  лишено  того 

ощущения  преодоления  «препятствий»  (или  «тяжести»),которое  сообщает  здесь  подъему 

необходимое напряжение. 



<стр. 35> 

Кроме параллельного действия средств и элементов, встречается и имеет большое 

значение  действие  в з а и м о д о п о л н я ю щ е е :  речь  идет  о  многочисленных  случаях, 

когда различные одновременно действующие средства способствуют не созданию одного и 

того  же  выразительного  эффекта,  а  раскрытию  существенно  различных  сторон 

музыкального  образа.  Так,  выше  уже  шла  речь  о  таких  советских  молодежных  массовых 

песнях,  в  которых  ритм  носит  активный  маршевый  характер,  а  мелодическая  линия 

отличается  плавностью,  волнистостью,  мягкостью,  воплощая  другую  —  лирическую  — 

сторону  музыки  этих  песен.  К  взаимодополняющему  типу  может  быть  отнесено  и 

соотношение  между  декламационной  мелодией  и  маршевым  сопровождением  в  первых 

тактах  примера  1,  о  чем  речь  шла  выше.  И  наконец,  существенное  различие  сторон 

музыкального  образа  может  сгуститься  до  их  п р о т и в о р е ч и я ;  в  этом  случае  речь 

должна  идти  о  в з а и м о п р о т и в о р е ч и в о м   одновременном  действии  различных 

средств.  В  следующем  примере  из  оперы  Римского-Корсакова  «Сказание  о  невидимом 

граде Китеже» сочетаются ритм и мелодический рисунок бойкого скоморошьего наигрыша 

с жалобным тембром гобоя и минорным ладом, .печальная выразительность которого еще 



усилена применением звука II низкой ступени: 

 

<стр. 36> 

Это  противоречие  —  существенная  черта  характеристики  персонажа  оперы 

(Гришки Кутерьмы). 

Взаимодополняющее  или  взаимопротиворечивое  действие  может  проявляться  не 

только  в  области  характера  музыки,  но,  как  и  параллельное  действие,  также  в  сфере 

формообразования,  например,  ритмически  непрерывное  движение  может  смягчать, 

вуалировать расчленяющее действие кадансов (подробнее — в главе V). 

И  наконец,  следует  заметить,  что  резкой  границы  между  взаимодополняющим  и 

взаимопротиворечивым  действием  элементов  провести  нельзя,  как  нельзя  ее  провести  и 

между  взаимодополняющим  и  параллельным  действием:  строго  говоря,  а б с о л ю т н о  

п а р а л л е л ь н о г о   взаимодействия  вообще  не  существует,  ибо  р а з н ы е  

с р е д с т в а   всегда  в   к а к о й - т о   с т е п е н и   дополняют  друг  друга  —  они  могут 

давать  лишь  п р и б л и з и т е л ь н о   один  и  тот  же  выразительный  эффект,  но  не 

в п о л н е   тот же самый. 

Умение верно определять характер действия и взаимодействия различных средств 

весьма существенно для анализа музыкального произведения. 

§ 6. Музыкальная форма в широком и тесном значении. Некоторые черты метода 

анализа 

Музыкальное  произведение,  как  и  произведение  любого  другого  искусства, 

представляет  собой  единство  содержания  и  формы.  Под  содержанием  понимается 

художественное  (образное)  отражение  в  произведении  общественно-исторической 

действительности,  типических  человеческих  характеров,  мыслей,  чувств,  переживаний. 

Под  музыкальной  формой  в  широком  смысле  слова  понимается  целостная  организация 

музыкальных  средств,  воплощающая  содержание  произведения.  Иначе  говоря,  все 


жанровые  средства,  все  мелодические,  ритмические,  гармонические  обороты,  модуляции, 

тембры,  динамические  оттенки,  типы  фактуры,  пропорции  частей,  организованные  в 

данном  произведении  в  единую,  целостную  систему  средств  для  передачи  содержания 

произведения, образуют его форму. 

Ведущую  роль  в  единстве  содержания  и  формы  играет  содержание.  Когда 

изменившиеся  общественно-исторические  условия  изменяют  содержание  произведений 

искусства,  тогда  это  новое  содержание  новых  произведений  влечет  за  собой  в  конечном 

счете и изменение тех музыкальных средств, которые служат воплощению содержания, т. е. 

изменение музыкальной формы. При этом изменение формы обычно отстает от изменения 

содержания.  Новое  содержание  первоначально  пользуется,  насколько  это  возможно, 

старыми средствами, старой формой, приспособляя эти средства, эту 

<стр. 37> 

форму  к  своим  нуждам,  своим  задачам,  а  затем  изменяет  и  преобразует  средства,  форму. 

Иногда  такое  изменение  и  преобразование  занимают  некоторый  исторический  отрезок,  в 

течение  которого  создаются  произведения  «промежуточного»  стиля,  играющие  большую 

роль,  оказывающие  влияние  на  последующее  творчество,  но  не  достигающие  большого 

эстетического  совершенства  вследствие  недостаточного  единства  содержания  и  формы. 

Примером  может  служить  творчество  сыновей  И.  С.  Баха  (прежде  всего  Филиппа 

Эмануэля), подготовлявшее новый стиль венского классицизма. 

Понятие «музыкальная форма» применяется также и в более тесном смысле слова 

— в смысле общего  к о м п о з и ц и о н н о г о   п л а н а   произведения, т. е. соотношения 

его  частей.  Реализуется  композиционный  план  (форма  в  тесном  смысле  слова)  через 

организованную совокупность всех (или главных) средств музыкальной выразительности, 

примененных  в  данном  произведении  (прежде  всего  через  тематические  атональные 

соотношения). 

Понятие музыкальной формы в тесном смысле слова, в свою очередь, применяется 

в  двух  различных  значениях.  Иногда  имеется  в  виду  конкретный  композиционный  план 

именно  данного  произведения,  его  и н д и в и д у а л ь н ы е   пропорции.  Иногда  же  речь 

идет  не  об  индивидуальных  чертах  композиционного  плана  данного  сочинения,  а  о  том 

исторически  сложившемся  о б щ е м   т и п е   композиционного  плана  (композиционной 

структуры),  т и п е   музыкальной  формы,  к  которому  относится  форма  (общий  план) 

рассматриваемого  произведения.  Вопрос:  «в  какой  форме  написано  это  сочинение?»  — 

имеет  в  виду  именно  отнесение  формы  произведения  к  одному  из  исторически 

сложившихся типов композиционного плана (сонатная форма, вариационная форма, форма 

рондо,  сложная  трехчастная  форма  и  т.  д.).  Эти  типы  композиционного  плана 

(композиционной структуры) и называют «музыкальными формами». 

В  «одной  и  той  же  форме»  (в  смысле  типового  композиционного  плана)  могут 

быть,  конечно,  написаны  произведения  весьма  различного  содержания,  ибо  любая  форма 

обладает достаточно широким кругом возможностей. Но в каждом отдельном случае выбор 

композитором  наиболее  подходящей  композиционной  формы  так  или  иначе  связан  с 

содержанием  и  характером  пьесы,  ибо  выбор  этот  неизбежно  учитывает  образно-

выразительные  возможности  различных  форм.  Что  же  касается  индивидуальных  черт 

композиционного  плана,  то  их  обусловленность  какими-либо  особенностями  содержания 

совершенно очевидна. 

И наконец, в каком бы из описанных значений ни понималась музыкальная форма, 

она всегда имеет две стороны: 

<стр. 38> 

процессуально-динамическую,  обусловленную  временной  природой  музыки,  процессом 

развертывания 

произведения 

во 

времени, 



и 

архитектоническую, 

« к р и с т а л л и ч е с к у ю » ,   связанную  с  итоговым  восприятием  формы  как 

законченного и цельного  р е з у л ь т а т а   р а з в и т и я . Сказанное относится не только к 

форме  целого,  но  и  к  форме  частей:  в  каждый  данный  момент  слушатель  воспринимает 


музыкально-временной процесс, а по окончании целого (или части) — его итог, результат 

(полный или частичный). 

При  этом  ясная  р а с ч л е н е н н о с т ь   произведения  и  возникающая  на  ее 

основе 


пропорциональность 

легко 


обозримых 

частей 


служат 

выражением 

преимущественно  кристаллической  стороны  формы,  а  н е п р е р ы в н о с т ь   развития, 

затушеванность  внутренних  граней,  текучесть  формы  способствуют  выдвижению  на 

первый  план  соотношений  процессуально-динамических.  Обе  эти  стороны,  повторяем, 

неизбежно  присутствуют  в  любом  произведении и  любой  ее  части.  Но,  сравнивая  между 

собой  различные  по  стилю  произведения  можно  убедиться,  что  эти  стороны  далеко  не 

всегда в одинаковой степени развиты и подчеркнуты. Так, если обратиться к музыке XVIII 

века, можно утверждать, что, например, в фугах Баха процессуально-динамическая сторона 

выступает  ярче,  нежели  в  пьесах  французских  клавесинистов,  где,  наоборот,  более 

выражена сторона кристаллическая. Обращаясь к советской музыке, нетрудно  установить 

аналогичное  различие,  например,  между  общими  тенденциями  музыкальной  формы  у 

Шостаковича  и  Прокофьева  (роль  процессуальности  относительно  больше  у  первого, 

кристалличности — у второго). 

Для раскрытия индивидуального своеобразия музыки очень важно знать  о б щ и е  

з а к о н о м е р н о с т и   строения  музыкальных  произведений  —  закономерности, 

присущие определенному типу (или определенным типам) музыкальной формы, трактовке 

этого типа в каком-либо жанре, в творчестве тех или иных композиторов и т. д. Без знания 

такого  рода  общих  закономерностей  трудно  отличить  общие  —  родовые  или  видовые  — 

свойства произведения (свойства данной формы, данного жанра, данного стиля и т. д.) от 

его индивидуальных черт, проявляющихся в своеобразном претворении общих свойств. И 

наоборот,  хорошее  знание  общих  закономерностей  строения  музыкальных  произведений 

представляет  собой  один  из  «инструментов»,  необходимых  для  проникновения  в 

индивидуальное своеобразие музыки. 

Из  всего  сказанного  в  этой  главе  вытекают  некоторые  черты  метода  анализа 



музыкальных произведений. Ана- 

<стр. 39> 

лиз должен опираться на непосредственное восприятие музыки и на сведения относительно 

тех  общественно-исторических  условий,  которые  породили  творчество  данного 

композитора,  его  стиль,  различные  свойства  и  стороны  этого  стиля,  определенную 

трактовку  тех  или  иных  жанров  в  этом  стиле.  Далее,  необходимо  обнаружить  в 

разбираемом произведении общие выразительно-смысловые черты, свойственные данному 

стилю  и  жанру,  в  самых  различных  проявлениях  этих  черт  —  в  основных  образах  и  их 

соотношении, в композиционном плане, в жанрово-стилистических средствах, в отдельных 

элементах  музыкального  языка  и  их  взаимодействии.  Путь  к  обнаружению 

индивидуальных  особенностей  произведения,  к  раскрытию  его  содержания  в  единстве  с 

формой  лежит  через  анализ  своеобразного  претворения  и  сочетания  упомянутых  общих 

черт. 


Разбор  музыкальных  средств  может  быть  в  различных  случаях  более  подробным 

или  менее  подробным.  Очевидно  лишь,  что  индивидуальное  своеобразие  музыки 

раскрывается только в единстве ее характера с конкретными выразительными средствами и 

не может быть понято вне этих средств. С другой стороны, однако, не следует думать, что 

детальный  анализ  средств  сам  по  себе  достаточен  для  уяснения  художественного 

своеобразия  музыки.  Для  этого  требуется,  как  упомянуто,  выход  за  пределы 

анализируемого произведения, сравнение с другими произведениями, необходимо, как уже 

сказано,  понимание  соответствующих  стилей  и  жанров  вместе  с  породившими  их 

общественно-историческими  условиями.  При  разборе  произведения,  являющегося  частью 

более крупного целого (например, при анализе оперной арии, части симфонии или сонаты и 

т.  д.),  иногда  невозможно  понять  своеобразие  музыки  без  подробного  выяснения  роли 


данной части в более крупном целом, а также места этого целого среди других аналогичных 

произведений того же композитора и т. д. 

Одна  из  существенных  черт  метода  анализа  музыкальных  произведений 

заключается  в  сопоставлении  с  другими  произведениями  (и  отдельными  музыкальными 

образами),  р о д с т в е н н ы м и   по  содержанию.  В  частности,  при  анализе 

непрограммных  инструментальных  произведений  раскрытию  характера  музыкальных 

образов может весьма способствовать сравнение с родственными по музыке вокальными и 

программными произведениями. Так, некоторые эпизоды программных инструментальных 

произведений легко определить, например, как рисующие картины природы, на основании 

родства  этих  эпизодов  с  аналогичными  эпизодами  Программных  произведений, 

содержащих соответствующее и .юрское указание. Точно так же необходимо учитывать при 

<стр. 40> 

анализе все авторские обозначения и ремарки, относящиеся к характеру исполнения и тем 

самым к характеру музыкального образа. Выше уже упоминалось о необходимости анализа 

жанровых связей произведения. 

Порядок  предварительного  изучения  анализируемого  произведения  может  быть 

весьма различным. Однако изложение результатов анализа желательно, как правило, вести 

от  общего  к  частному  —  от  общественно-исторических  условий,  от  общего  содержания 

творчества  композитора,  от  стиля,  жанра,  характера  образов  данного  произведения  к  его 

строению  и  выразительным  средствам  с  тем,  чтобы  в  конце  концов  дать  идейно-

эстетическую  оценку  произведения  на  основе  выяснения  того,  какие  общественно-

исторические задачи в области искусства (и насколько успешно) решало оно в свое время, 

какие типические явления действительности (и как) в нем отражены, каково его значение 

для  нашей  современности.  В  тесной  связи  с  идейно-эстетической  оценкой  произведения 

находится вопрос о его связи с традицией и о новаторских чертах. Хорошо выполненный 

анализ  должен  способствовать  сознательной  выработке  той  или  иной  исполнительской 

трактовки произведения. 



З а д а н и я  

В предлагаемых произведениях и темах следует определить жанровую природу, жанровые 

связи  и  средства  музыки.  В  зависимости  от  условий  можно  пользоваться  определениями  более 

общими (например, мелодия вокального типа, тема танцевального характера) и более конкретными 

(например, мелодия песенного, романсного, ариозного типа, тема в жанре мазурки, вальса и т. д.). 

М о ц а р т

. Рондо ля минор для фортепиано (три основные темы). Концерт ре минор для 

фортепиано, II часть (три основные темы). 

Ш о п е н

.  Прелюдии  ор.  28  №  7  A-dur  и  №  20  c-moll.  Ноктюрны:  ор.  32  №  1  H-dur 

(основные  темы  и  окончание);  ор.  37  №  1  g-moll  (две  основные  темы);  ор.  37  №  2  G-dur  (две 

основные темы); ор. 48 № 2 fis-moll (первая тема и тема среднего эпизода); ор. 55 № 1 f-moll (первая 

тема); ор. 62 № 2 E-dur (первая тема). 

Ч а й к о в с к и й

. 5-я симфония (тема вступления, все темы экспозиции I части). 

Ш о с т а к о в и ч

. Соната для виолончели, финал (главная тема и темы трех эпизодов). 

 

 



 

 

 



 

 


<стр. 41> 



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39




©engime.org 2024
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет